Сводные. Паутина лжи

Я поднималась на пятый этаж старого общежития. В подъезде очень пахло сыростью. Мне хотелось поскорее зайти в свою комнату, бросить тяжёлые сумки и просто поплакать.

Поговорив с мамой, я убрала телефон, обняла себя руками. Сидела и не двигалась. Сколько сижу так не знаю, знаю, что смотрю в одну точку и совершенно не понимаю, как вообще можно жить дальше. Кому верить. Как жить. Не могла поверить, что мама сказала правду. Как такое вообще могло случится с нами.

Я думала такое бывает

только в мелодрамах или турецких сериалах.

Постепенно приходя в себя, пришло и осознание, мне нельзя находиться рядом с Егором.. моим Егором.. любимым и единственным. Мне нельзя больше его целовать, обнимать, любоваться.

Мама пообещала ему ничего не рассказывать. Я тоже не хотела, чтоб Егор узнал правду, иначе в этом аду мы будем вариться вместе.

Я с трудом сдерживала эмоции, чтоб голос не дрожал, когда убеждала маму, что к Егору отношусь только, как к брату, да и он ко мне, как к сестре.

Я соскочила с дивана, побежала в комнату, схватила большую спортивную сумку и чемодан. Подошла к шкафу и начала закидывать вещи, не разбираясь, нужны они мне или нет. Мне нужно было по быстрее отсюда уйти.

Когда вещи были собраны, я начала искать дешевое жилье.

Мне было не важно, какая это будет квартира, главное поскорее отсюда уехать. Ну, и чтоб денег хватило на аренду.

Денег у меня было не много, родители каждый месяц кидали на карту несколько тысяч, на питание в институте, проезд и личные нужды. Я не транжира, никуда не ходила, только в институт, библиотеку, иногда с девчонками из группы в кафе, а когда мы выбирались куда-то с Егором, всегда платил он. Деньги на карте оставались, хоть и немного, но на недорогое и простое жильё хватит, ещё останется.

Я ввела запрос по поиску квартиры, сайт выдал несколько вариантов, по моим параметрам. Позвонила по первому объявлению, где сдавалась комната в общежитии. Хозяйка объяснила, что раньше сдавала комнату посуточно, пока соседи не пожаловались на шум. Теперь ищет жильцов на длительный срок.

Я рассказала, что мне восемнадцать лет, я студентка, жить планирую одна, без вредных привычек и животных. Мне предложили приехать на просмотр комнаты, я отказалась, сказав, что меня все устраивает. Я готова заехать, примерно через два часа, а то и раньше. Перевела аванс, и объявление было снято с публикации.

Вызвала такси.

Когда машина подъехала, взяла сумку с чемоданом и покинула квартиру. Я торопилась, потому-что Егор мог пораньше освободиться на работе, сегодня пятница, короткий день, приехать домой он мог неожиданно, без предупреждения. Пока я не понимала, как ему объяснить свой побег. Надо что-то придумать.

От переживаний разболелась голова. Выйдя из подъезда, вздохнула полной грудью прохладный воздух. Боже, как мне со всем справиться? Почему Мама так суо мной поступила, с папой Сашей — моим родным отцом, столько лет молчала?

Чего она ждала?

Почему призналась только сейчас?

В голове крутилось куча вопросов.

Или что-то заподозрила

о нас с Егором?

Подойдя к машине, водитель помог погрузить тяжелые сумки. Ехать предстояло больше часа, общежитие находилось на другом конце города. Может и к лучшему, подальше от центра, от квартиры И работы Егора, значит меньше шансов случайно встретиться.

В дороге мне пришла мысль, сказать Егору, что я уехала на практику в другой город. Главное быть осторожной и не пересечься где-нибудь с ним.

Я даже не заметила, когда мы доехали по нужному адресу, и теперь, я поднимаюсь по лестнице обшарпанного общежития, в котором ремонт наверное делался ещё в советское время.

Я поднялась на пятый этаж, руки отваливались от тяжести сумок, разумеется о лифте в этом здании и речи быть не могло.

Хозяйка сказала, что ключи будут у ее знакомой, в комнате номер шестьдесят четыре. Обещала предупредить, что я зайду за ключами. Подошла к нужной комнате, постучала, минут десять никто не открывал. Потом дверь слегка приоткрылась, выглянула женщина, средних лет, заспанная, с взъерошенными волосами.

— Здравствуйте, я за ключами от шестьдесят пятой комнаты. Вас должны были предупредить.

— Да, Зойка мне звонила.

Женщина посмотрела на меня оценивающим взглядом сверху вниз, и выдала.

— Если будешь мужиков таскать или шуметь, попойки устраивать, вылетишь отсюда, как пробка.

Из комнаты воняло перегаром, я поморщилась, боясь, что меня стошнит прям на эту «милую соседку». Отошла от двери чуть подальше.

— Ключи, пожалуйста! — протянула руку. — Не задерживайте ни себя, ни меня. Или мне Зое Петровне звонить?

Женщина изменилась в лице, ухмылка пропала, протянула связку ключей и захлопнула дверь.

Я пошла в сторону комнаты, подойдя немного ужаснулась. Дверь, когда-то выкрашенная в белый цвет, была пожелтевшая, в каких-то потёках, снизу вообще пробита, как будто, ее пинали ногами.

Я вставила ключ, дверь открылась со скрипом. Хорошо хоть замок открылся без проблем.

Когда я зашла, то испытала шок.

Мы с родителя жили не богато, мама работает бухгалтером, папа инженером на заводе. У нашей семьи средний достаток, я не какая-то избалованная мажорка. Но каким я увидела, своё будущее жильё, меня повергло в шок.

Комната пятнадцать квадратных метров, большие панорамные окна. Диван стоит вдоль стены, круглый стол у окна, два стула и самодельный шкаф, подкосившийся на бок. Это вся мебель. Как было указано в объявлении, кухня общая, туалет и душ один на блок. Блок на четыре комнаты.

Я прошла на середину комнаты, бросила сумки, тихо на них присела. Из глаз покатилась слёзы.

Как можно здесь жить?

Я посмотрела на одиноко стоящий в углу диван, обивка порвана, всё что уцелело, было грязное, в пятнах. Если квартира сдавалась посуточно, несложно догадаться, что делали на этом диване.