Свод Хаммурапи
Шрифт:
— И никаких следов?
— Никаких. В милиции даже хотели дать объявление о его пропаже, показать его фотографию по телевидению, но руководство компании категорически против. Говорит, что это нанесет очень серьезный удар по их бизнесу.
— Может, они сами были заинтересованы в устранении Стрекавина?
— Не может. Он на хорошем счету, его ценили, уважали. Он курировал самые важные направления. Нет, здесь Стрекавин был всем нужен.
— У него не было врагов?
— Ты же его адвокат, тебе лучше знать. Между прочим, я нигде не читал,
— Я адвокат его жены и только со вчерашнего дня.
— Ну ясно. Эта дамочка волнуется больше всех. Она ведь не работает и, если его не найдут, останется с ребенком совсем одна.
— Ну и правильно, что волнуется, — перебила я его. — У нее дочь, она хочет ее нормально вырастить. И еще младший брат на шее. Кстати, он тоже работает в этой компании.
— Вот, вот. Поэтому она так и суетится. Два дня назад какую-то гадалку вызывала. Представляешь, какая дура? Теперь вот тебя нашла.
— Спасибо. Сравнил меня с гадалкой.
— Нет, я не в том смысле. Она за любую возможность хватается, чтобы получить о муже хоть какую-нибудь информацию. Ее понять можно. А брат — придурок, я с ним говорил. Ничего не знает и не понимает. Только мычит невразумительно.
У Славика было полное румяное лицо и светлые глаза. Я нашла, что он сильно изменился. Был молодой и красивый мальчик, романтик и оптимист, а стал циником и прагматиком. Наверное, мы все такие. В молодости — оптимисты, в среднем возрасте — прагматики, а в старости становимся пессимистами, понимая, что все заканчивается.
— А сотрудников ты проверял? Водителей, помощников, секретарей?
— Конечно, проверяем. Между прочим, у него здесь очень интересные секретари. Одна из них, кажется, татарка, она кандидат юридических наук. Муж привез ее из Казани и разорился в Москве. Вот она и пошла работать секретаршей. Представляешь? Я всегда знал, что не нужно заниматься наукой, все это глупости. Вот так сидишь годами над учебниками, учишься, диссертацию защищаешь, а потом бегаешь по вызову шефа и кофе ему носишь.
— Учиться нужно всегда, — возразила я Славику, — хотя ты у нас учился хуже всех. И Эсмира, между прочим, не татарка, а башкирка.
— Ну и что? Зато я стал в тридцать восемь лет старшим советником юстиции, то бишь полковником, если ты помнишь. А где остальные? Насколько я помню, ты хорошо училась и до сих пор сидишь у Марка Розенталя. Уже пора собственную контору открывать. Между прочим, мы могли бы встретиться и в другой обстановке. Ты замужем?
— Между прочим, — в тон ему ответила я, — нужно сначала спрашивать, а потом предлагать увидеться. Замужем. И у меня уже взрослый сын.
— Ты же развелась. Мне Лидка говорила, что ты развелась.
— С первым мужем развелась. А сейчас у меня второй муж.
— Смотри какая ты шустрая! Значит, второй? А у меня только одна жена. И девочка растет. Уже одиннадцатый год.
— Поздравляю. Нужно беречь нашу российскую семью и не уводить мужа от жены.
Он захохотал над моей шуткой:
— Ну
Почему все мужчины мыслят одинаково? Если они хотят соблазнить взрослую женщину, то обязательно демонстрируют, как они снисходительны, позволяя себе увлечься женщиной в таком возрасте. Все равно у тебя скоро климакс. Ну и что? После этого я буду чувствовать себя еще лучше. И вообще, кто сказал, что в сорок пять жизнь заканчивается? Я буду нравиться мужчинам и в пятьдесят. Хотя сама немного боюсь этого климакса. Мне кажется, что у меня отомрут всякие желания, что я растолстею, превращусь в старую бабу. Но это все равно не повод, чтобы ложиться под такого борова, как Славик Рындин.
— Обсудим с тобой этот вопрос после завершения нашего дела, — дипломатично предложила я моему бывшему другу, — иначе нас обоих отстранят от дела. Вы же юрист, Рындин, должны знать, что такое сговор прокурора с адвокатом.
Я ответила его же словами, и он опять радостно захохотал. Похоже, у него действительно все было хорошо. И ему нравилось дело, которым он занимался.
— Ну, ладно, с Эсмирой мы разобрались, — напомнила я ему, — а как другая?
— Другая тоже хороший фрукт. Встречается с сыном известного банкира, наркоманом в последней стадии. Ему уже ничего не поможет. Отец два раза отправлял его на лечение, но мальчик каждый раз срывается. Нужно объяснить молодой женщине, что ее друг безнадежен. Мы ее сейчас проверяем. Она его любит и могла пойти ради него на какой-нибудь безумный поступок.
Если бы только Славик знал, как он прав! Я невольно почувствовала к нему уважение. Значит, дело свое он все-таки знает.
— А как остальные?
— В семье трое водителей. Один работает уже много лет. Они ему доверяют. Двое других — молодые. Из них один имел несколько приводов в милицию за драки в юном возрасте. Ничего серьезного, но мы все равно проверяем.
— Кто?
— Кажется, Равиль, фамилия у меня где-то записана.
— Ясно. И все?
— Нет, не все. Самым близким человеком исчезнувшего был Артур Мишаров. Мы с ним дважды беседовали. Симпатичный был молодой человек. Грамотный, выдержанный. Ты с ним виделась?
Он задал этот вопрос внешне безразличным тоном, но я была настороже. Может, он хочет меня обмануть, и поэтому не нужно попадаться на его уловки.
— Нет, не виделась.
— Вчера его убили, — сообщил Славик, глядя мне в глаза. Может, ждал, чтобы я себя выдала?
— Это я знаю.
Он не спросил от кого.
— У нас были подозрения насчет Артура, но ничего конкретного. А вчера его нашли убитым в подъезде какого-то дома на Чистопрудном бульваре.
Так. Значит, им пока ничего не известно насчет квартиры. Это меня устраивает. Я могу выгодно продать мою информацию бывшему сокурснику.