Свободные
Шрифт:
– Ко мне нельзя, - неожиданно поясняет Теслер, помогая мне выбраться из салона. Бок до сих пор жутко ноет, и я выкатываюсь наружу, как неуклюжая бегемотиха. – Нас уже засекли там однажды, поэтому перекантуемся пока что здесь.
– Этот человек – твой хороший знакомый?
– Этот человек, - смеясь, отвечает Стас, - терпит Теслера с первого курса. Ты знала, что твой молодой человек окончил медицинский? Да-да. Уверен, вам будет, о чем потолковать.
Я ошеломленно перевожу взгляд на Андрея и вижу, как он недовольно стискивает зубы. Видимо, раскрывать карты он не планировал.
Коттедж Стаса плавает перед моими глазами, словно мираж, и я плетусь к главной двери, изо всех сил стараясь удержать равновесие. Чувствую, как внутри растет шар из неприятных, колючих лоскутов, однако упрямо игнорирую его, ссылаясь на простое недомогание после больницы. Разве логично сейчас рассуждать о чем-то другом?
Друг Теслера – довольно богатый человек. Весь его дом заставлен фигурками слонов из разных стран: Индии, Африки, Таиланда, Японии; картинами, скульптурами и старинными книгами. Я, будто очутилась в логове юного археолога, одержимого желанием исследовать и исследовать нечто новое. Разглядывая яркое, фланелевое полотно спрашиваю:
– А где ты работаешь?
Сложно представить, что Стас, как и Теслер – жестокий наемник.
– В морге.
– Что? – у меня глаза на лоб лезут. Превозмогая боль, оборачиваюсь. – Серьезно?
– Да. Расчленяю трупы и отправляю официальные отчеты в прокуратуру. Сложно в это поверить? Эх, Зои, а разве по внешнему облику человека вообще можно определить: кто он?
Андрей ведет меня в просторную, уютную спальню. Квадратное окно распахнуто, и белые занавески ласкают воздух, подпрыгивая и идя волнами от его теплых порывов. Тут так хорошо, что мне не хочется уходить. Пахнет свежестью, мятой, и я почему-то думаю, что Теслер именно здесь проводил все те ночи, пока вынужден был скрываться от людей Болконского.
– Ты как? – спрашивает он, поглаживая мои плечи. Непривычно ощущать его заботу, но я киваю. – Все в порядке?
– Нет.
Мы молчим. Садимся на край мягкой кровати и глядим куда-то сквозь стены, думая каждый сам о своем. Мне вдруг становится так тошно, что я чувствую к глазам прикатившие слезы и прикусываю губы. Боже, Соня мертва! Не может быть! Болконский до сих пор на свободе, а я – единственный человек, который не просто знает, но и видел все деяния его черной стороны. Что же теперь делать?
– Зои…
– Можешь отталкивать меня сколько угодно, Андрей, - шепчу я, поворачиваясь лицом к парню. Тут же попадаю в плен его синих, родных глаз и шепчу, - мне все равно.
– Я не хочу этого.
– Чего?
– Чтобы тебе было плохо.
– Тогда просто будь рядом. И я буду здесь, - кладу руку поверх его груди и зажмуриваюсь, неожиданно вспомнив обо всем, что происходило в том ужасном здании. Слышу, как вибрирует телефон. Не хочу брать трубку, но заставляю себя посмотреть на дисплей. Сообщение от Саши. Наверно, опять беспокоится. Или, может, узнал о Соне? Дрожащими пальцами нажимаю на письмо и цепенею от ужаса. Всего два предложения, а чувства во мне так и вспыхивают, и становится так плохо, что дышать нечем.
Подрываюсь на ноги. Нет, нет, нет! Не может быть! Грудь ошпаривает боль.
– Что случилось? Зои!
– Нет!
Меня ломает сразу на несколько частей. Я вспоминаю, как Саша бежал за мной следом и как пытался рассказать о чем-то важном, и оседаю в руках парня, скатываясь, как по горке. Кто бы мог подумать? Кто бы мог поверить? Я ощущаю такую дикую вину, что начинаю плакать и задыхаться от переизбытка смешенных, горячих чувств.
– Объясни! Что с тобой? Кто это был? – Андрей пытается дотянуться до моего телефона, но я перехватываю его руку и нервно машу головой. – В чем дело?
– Он…
– Кто?
– Он ничего не сделал!
– О чем ты говоришь?
Слезы обжигают горло. Я замираю, вспоминаю лицо Димы, его светлые волосы, улыбку, надменный взгляд и зажмуриваюсь, не в состоянии нормально говорить. Что же я натворила? Он тянул ко мне руку, а я хладнокровно позволила ему умереть, потому что злилась, потому что искренне его ненавидела. Теперь все бессмысленно! Теперь я точно знаю, что Дима не хотел сделать мне больно. Он просто не мог иначе! Не умел!
– Черт подери, Зои! – Теслер легонько встряхивает меня за плечи. – Что происходит? Скажи, прошу тебя. Это Болконский? Что-то с твоим братом, отцом?
– Нет.
– Тогда что?
– Дима.
– Дима?
– Да. Саша прислала сообщение, и там…, - я запинаюсь. Поднимаю взгляд на Андрея и едва слышно продолжаю, - там говорится о заключении врачей. Он хотел сказать раньше, но я не слушала, убежала, а теперь…
– Я не понимаю тебя.
– В тот вечер Дима и пальцем меня не коснулся.
– Что?
– Он соврал. Он всегда так делал! – я оседаю в руках у парня и начинаю плакать еще сильнее. Что же это такое! Нет, я не верю! – Дима сыграл со мной очередную шутку. Только на этот раз все закончилось совсем иначе.
Андрей замирает, а я сломлено горблюсь и облокачиваюсь руками о его грудь. Почему же так больно? Почему так больно другим? Дима – мертв, Соня – мертва. Они погибли от того, что я оказалась на их пути. Но никто из них не заслуживал ничего подобного. Не заслуживал! Голова так сильно кружится, и бок вдруг так сильно сводит, что я полностью повисаю в руках у Теслера, и чувствую, как он нежно прижимает меня к себе.
– Зои, не надо.
– Я - виновата.
– Ты не знала.
– Что же я наделала. Что натворила! Все они пострадали из-за меня.
– Все?
– Соня, - я порывисто вытираю ладонями мокрые глаза и содрогаюсь от плача, - она погибла. Ее застрелили.
– Что? – Теслер растеряно замирает. В его глазах вдруг пролетает искра сожаления, будто случилось то, чего он так сильно боялся. – Она умерла?
– Я не выстрелила, о боже! Мне просто стало страшно! Я струсила и не успела. Мужчина опередил, понимаешь? Он убил ее. Теперь еще и Дима, и…, - запинаюсь. Касаюсь лицом шеи Андрея, глубоко-глубоко вдыхаю его запах и цепляюсь за него, как за спасательный жилет. Мне трудно стоять на ногах. – Я не хотела! Я, правда, не хотела!