Свобода
Шрифт:
– Как я уже сказала, у Нади очень тяжелое прошлое. То, что она стоит на ногах, уже само по себе чудо. Она сильная, и когда пишет в письме, что многое может вынести, это можно назвать преуменьшением века. И если такая женщина, как она, считает, что нынешнее ее положение – это уже слишком, то значит, так и есть. Думаю, вы согласитесь со мной, что она потрясающий человек, достойный спасения.
Бергер кивнул.
– Мне нужно гораздо больше информации.
Олен придвинула к нему всю папку:
– Я
Бергер открыл папку. На него смотрела брюнетка с неожиданно открытой улыбкой.
– Но это, к сожалению, еще не все, – сказала Рита Олен, закрывая папку поверх пальцев Бергера.
Бергер смотрел на нее и ждал. Наконец Рита продолжила:
– Вчера поздно вечером я получила письмо.
– С адреса thevalleyoftheshadowofdeath@gmail.com?
– Да. Единственное письмо. Довольно прямое. Все завязано на конкретное время. В письме оно обозначается как В. Если похититель не получит деньги, в воскресенье в восемнадцать ноль-ноль дома меня ждет доставка. Он ведь знает, где я живу…
– Доставка? – переспросил Бергер.
– Это уже менее важно, – ответила Олен. – Мне просто привезут Надину голову с доставкой на дом. Главное – это В.
– В? – простонал Бергер.
Олен опустила взгляд – казалось, он проник через столик дальше вниз, в неведомую черную глубину.
– В как «время смерти», я полагаю, – ответила она. – В пятнадцать часов в воскресенье, двадцать первого сентября, Надя умрет. Через три дня. Если вы не освободите ее раньше.
11
Тремя сутками ранее
Идя по густому лесу, Бергер пребывал в приподнятом, и вместе с тем подавленном расположении духа. Миллион от Риты Олен, который он получит в понедельник после В – воскресенья, пятнадцати ноль-ноль – без сомнений, позволит сохранить на плаву АО «Эллинг Секьюрити». С другой стороны, зацепиться практически не за что.
Но это его никогда не останавливало.
Начался обратный отсчет, Бергер ощущал это где-то глубоко в душе. Надо действовать. Не обращая внимание на тревожное тиканье часов.
Он вышел к лесной опушке, присел за кустом. На маленькой посыпанной гравием площадке шел футбольный матч. Игроки разного роста, но все не сильно большие. Команда двенадцатилетних ребят из футбольного клуба Энчёпинга, похоже, с треском проигрывала. На воротах стоял парнишка по имени Оскар, и он по-прежнему был сыном Сэма Бергера.
Как это на него похоже, типаж вратаря, аутсайдер, при этом на борту вместе со всеми. А вот Маркус классический распасовщик. Соло-гитарист. Но он и на несколько минут старше.
Бергеру необходимо видеть их такими, какие они есть, в их настоящей жизни. В жизни, где отец присутствовал лишь в виде растущей опухоли, от которой их рано или поздно избавит медицина будущего.
А ему нужно просто видеть их.
Украдкой.
The still point of the turning world.
Он дождался финального свистка. Молодежная команда
А выйдя из леса, он увидел, как кто-то идет ему навстречу. Проводник. Это был полицейский Сэм Бергер и, поравнявшись, они слились в одно целое.
Час спустя он сидел на новеньком ярко-синем диване и смотрел на царящий в эллинге хаос. Все же нельзя не признать, что ремонт потихоньку продвигается. Оба мини-кабинета в дальней части здания уже готовы. В одном из них и расположился Бергер. Второй, вероятно, так и будет пустовать.
Как склеп.
Бергер подошел к стоящей у окна доске и убрал все, что относилось к страховому мошенничеству. Открыл полученную от психолога Риты Олен папку и заполнил доску информацией о пока еще совсем незнакомой ему Наде. Потом перенес доску в свой кабинет.
На новом письменном столе стоял новехонький компьютер. Рядом лежала целая гора запутанных проводов, пультов, роутеров и соединителей Молли Блум, оставшаяся после расследования предыдущего дела. Благодаря этой хаотичной паутине Бергер мог, в меру нелегально, подключиться к различным полицейским базам.
Только не в этот раз. Лампочка на одном из роутеров не горела. Бергер тяжело вздохнул, по проводу дошел до недавно закрепленного на стене шкафчика. Вроде все в порядке. Второй провод уходил под пол, где помещались различные разъемы и розетки. Оказалось, что как раз там провод и отошел. Бергер снова воткнул его, отверстие закрывать не стал: такое случалось настолько часто, что каждый раз закрывать его не было смысла. Бергер сел за стол, открыл папку Риты Олен – не виртуальную, а самую что ни на есть реальную. На него смотрело открытое лицо Нади.
Фамилия Нади оказалась Карлссон. Понадобилось некоторое время, чтобы выяснить, что так было не всегда. Наде сорок два года, в возрасте восемнадцати лет она приехала в Швецию из Украины. Здесь она сразу же вышла замуж за Микаэля Карлссона, который скончался всего пару лет спустя. Самое удивительное, у Бергера никак не получалось узнать ее девичью фамилию. Оказалось, из-за того, что поженились они не в Швеции. Вероятнее всего, на Украине, в тысяча девятьсот девяносто втором году, вскоре после обретения страной независимости.
Бергер внимательно перечитывал результаты поиска на мониторе и размышлял. Все это о чем-то говорило, только вот пока непонятно было, о чем. Ему удалось найти в Интернете пару фотографий Нади. Один снимок более строгий, с сайта клининговой фирмы, где она работала, другой – более непринужденный, с какой-то вечеринки в саду в районе Акалладален. Там Надя и жила, в сонном квартале таунхаусов и вилл. Бергер рассматривал фотографии, пытался наложить их одну на другую, а также совместить с письмом, написанным на ужасном шведском. В глазах Нади Бергер угадывал силу, способность к сопротивлению, своего рода женскую твердость, с какой он не раз сталкивался за свою карьеру полицейского. А еще – естественную открытость, даже дружелюбие.