Свиток Хевреха
Шрифт:
Влив еще немного настойки в приоткрытый рот, Голаф принялся растирать ее грудь. Она успокоилась, опустив ресницы, и задышала ровнее. Маленькие темные соски набухли от прикосновения его пальцев. Ладони рейнджера бережно гладили ее грудь, потом заскользили ниже, по мягкому животу, втирая прянопахнущую жидкость.
– Хватит, Голаф!
– наклонившись, сердито произнесла Астра и дернула его слегка за волосы.
– Вижу, девица чувствует себя очень неплохо. Гораздо лучше, чем мы все!
– Продолжай, милый Голаф, - амфитрита обняла его шею и, приподнявшись, поцеловала в губы.
– Пожалуйста, продолжай, - ее зеленовато-прозрачные глаза с пьяным восторгом смотрели
– Голаф… мое имя Бирессиа. А-ах!
– содрогнувшись, она прижалась к нему и снова припала с поцелуем.
– Вы посмотрите на эту сучку! Быстро пусти его!
– Астра схватила рейнджера за воротник, ткань затрещала в ее пальцах.
– Я тебя сейчас согрею! Пепел только с ластами останется!
Матросы грянули хохотом. Даже Паркил порозовел, словно хватил крепкий глоток растирки. Голаф поспешил вскочить на ноги, и Бирессиа поднялась следом, обводя томным и радостным взглядом окруживших ее мужчин.
– Ой, кэп, - она безошибочно угадала капитана нефа, - откуда у вас на корабле такая злая дрянь? Так хорошо все было. И питье ваше. И… Капитан, Капита-ан, - она положила ему на грудь перепончатую ладонь, доверчиво глядя в глаза.
– Не люблю я ее… эту мэги Пэй, - глядя на Астру, амфитрита пьяно качнулась, Шкот с удовольствием подставил плечо, осторожно придержал ее за гибкую талию.
– Все море дура взбаламутила. А холодно как было! Давайте ее в воду бросим?
– Никак нельзя, уважаемая Бирессиа, - замялся Паркил, теперь ему стало жарко и пот выступил крупными каплями под его мокрой шляпой.
– Госпожа Пэй - наша очень важная и… тоже уважаемая гостья, - с достоинством пояснил он.
На помощь ему пришла сама Астра:
– Нет ничего отвратительнее, чем общество безобразной пьяной шлюхи, - с чувством произнесла она, подступив к амфитрите. Кончики пальцев зудели от прилива магического тепла.
– Проваливай отсюда! Пока я тебе не помогла!
– Идем, пожалуйста, госпожа Пэй, - Голаф взял ее за руку и направился к каюте.
– Тебе нужно отдохнуть. И я хочу…
– Голаф!
– окликнула его Бирессиа, обняв за шею Шкота.
– Нам есть, о чем еще поболтать!
– В следующий раз, милейшая, - задержавшись у двери, рейнджер отпустил ей прощальный поклон.
– Обязательно.
– Приходи чаще к морю, думай обо мне, и я приплыву, - опустив глаза, неуверенно сказала амфитрита.
– А эта высушенная мэги… завладеет моим прекрасным Коралиссом… Он все время думает о ней! О-о!… - она округлила маленький рот, губы ее задрожали, прозрачные глаза заблестели от слез.
– Я еще покажу ей!
– Голаф, я понимаю, что она пьяная дура, но она слишком разозлила меня!
– заломив руки, Астра прошлась по каюте.
– И ты хорош! Лапал ее с таким удовольствием! Надо было только видеть, сколько блаженства было на твоей роже! Нет, я вернусь сейчас и любезно столкну ее в море! Даже фаерболлом не поджарю из доброты.
– Не надо. Ты и так много полезного сегодня сделала, - Брис обнял ее, поднял на руки и отнес к дивану.
– Ты же знаешь, что куда приятнее мне трогать тебя, - его пальцы осторожно коснулись ее оголившегося бедра.
– А кто такой Коралисс?
– Откуда мне знать, - прикрыв глаза, она погладила его ладонь.
– Понятия не имею, что несет пьяная дрянь.
Астра прижалась к груди рейнджера, и их губы соединились. Брис слышал звонкий голос амфитриты, дружный смех команды "Фарилии" и все еще побаивался, что у мэги может снова возникнуть желание продолжить ссору с чудаковатой морской девой.
– Ты обещала мне рассказать дальше о Варольде
– Тебе действительно интересно?
– Астра тихонько потянула его локон.
– Хочешь, я почитаю вслух тот старый либийский свиток?
– Хочу. А еще знаешь, что… - Голаф встал и открыл крышку ее дорожного сундучка.
– История этой Черной Короны и храм на Карбосе, куда стремится Давпер, связаны каким-то образом. Я помню их разговор в "Красном крабе". Только мало из него что понял. Прошу, - он протянул ей желтый пергамент, перевязанный атласной лентой.
– Храм на Карбосе построен либийцами много тысячелетий назад. Они поклоняются какому-то морскому чудовищу, якобы прародителю нагов, имя которого Аасфир, - Астра развернула начало свитка, положив его на колени.
– Подлинная история Кэсэфа и гибели нашего мира, - прочитала она завитки, выведенные багровой краской, почти не выцветшей за столько лет, развернула свиток шире и продолжила: - "Я, Ксаррокс, последний оставшийся в живых жрец Иссеи, пишу эти строки, не надеясь уже ни на что для себя лично, но лишь робко мечтая о возвращении былого величия Либии…" - мэги на минуту замолчала.
– Тебе это действительно интересно, Голаф?
– Если бы я знал их язык, то прочел бы уже давно, - рейнджер устроился рядом с ней, придерживая пергамент.
– Тогда я с удовольствием сделаю это для тебя, - Астра склонилась над свитком и продолжила читать дальше: - "Прекрасна была Либия, могущественная страна, простирающаяся от щедрого Южного Моря до бесконечного Океана. Иссея покровительствовала нам, своему любимому народу, и процветали науки и ремесла, либийские корабли заходили в варварские пределы, привозя неведомые и странные товары из самых отдаленных пределов Гринвеи. Огромные стада скота паслись на травяных равнинах, и густые леса шумели, вознося хвалу Иссее - Дарующей Жизнь. В Великий Храм Иссеи, что на Белых Холмах, несли подношения и либийцы, и пришлые. Статуя богини благосклонно смотрела на них, складывающих цветы и плоды у подножия, а жрецы не прекращали благодарственной молитвы.
А что осталось сейчас? Разрушен Великий Храм, погребен под песком, и каждая песчинка, пересыпающаяся по священным холмам, кажется Песком Времени, который хоронит мертвых. Из всего множества жрецов остался только я один, да и то, очевидно, не задержусь надолго. Я слаб, стар. В Храме не осталось пищи, и лишь тонкая струйка воды, вытекающая из разбитого мраморного бассейна, поддерживает мою жизнь.
Я умираю, и знаю это. Но я тороплюсь записать историю Черной Короны, в надежде, что когда-нибудь явится маг или воин великий силой и душой, который сможет вернуть Корону в Великий Храм. И тогда, обещанием богини, возродится моя страна, и Пески Времени отступят, а зеленые травы вновь поднимутся над равнинами.
Не знаю, кто ты, читающий мои записки, но прошу тебя - помоги несчастной стране, глупостью и жадностью одного человека обратившейся в пустыню. Великая награда ждет тебя в возрожденном Храме. Сама Дарующая Жизнь сойдет, награждая тебя пресветлой милостью своей.
Аррисы, деревушки, затерянной в либийских горах, нельзя было найти даже на лучших картах, сшитых из многих телячьих кож, настолько она была мала и бесполезна. Но именно оттуда пришло самое большое несчастье Либии, ее черное проклятие. Так же, как крошечное семя порождает огромное дерево, так и безвестная Арриса породила Великого и Темного, имя которого я не хочу произносить, но о котором мне придется все же говорить.