Свиток Хевреха
Шрифт:
– Сбежал, гнида, - Голаф остановился в проеме двери, все еще сжимая рукоять окровавленного оружия.
– Подранил я его… но сбежал. А это плохо - может скоро дружков привести.
Он опустился, рядом с ней, осторожно перерезал веревки и выдернул кляп из ее рта.
– Голаф!
– едва освободившись, мэги метнулась к нему.
– Они Леоса убили!
– она упала на его плечо и затряслась в рыданиях.
– Я сожгу их логово, я жилы из них вытяну!… Клянусь, все пеплом станут! И Давпер на самом медленном огне! Сейчас же, Голаф!
– оттолкнув франкийца, она вскочила, красная от слез и гнева.
– Ну, ну, успокойся! Успокойся,
– Брис тоже встал, несильно прижав ее к себе.
– Идем в "Краб" или ту таверну на углу! Или я пойду сама!
– Их слишком много, мэги, - он удержал ее, терпеливо вглядываясь в блестящие, мечущиеся глаза.
– Я признаю - в тебе завидная сила, но их слишком много, опытных в кровавых склоках, беспощадных головорезов. Вот так, наскоком, в слепой ярости, мы ничего не сделаем, только себя погубим.
– Я не прощу этого, Голаф! За Леоса!
– она тряхнула головой, роняя волосы на его плечи, всхлипнула совсем по-женски.
– Я поклялась перед богом Праведным! Я отомщу!
– Нужно бы уходить отсюда. Я многое узнал за эти дни о господине Хивсе. Вот вторые сутки глаз не смыкаю, - Брис взял ее за руку, направляясь к выходу.
– И то, зачем ты ему нужна, я понял, увы, слишком поздно. Давпер - редкий негодяй. Гилен пиратского братства. Теперь у меня с ним особые счеты.
– Постой, - вырвав руку, Астра, подбежала к столу и сбросила на пол светильник - масло, брызнувшее на доски, быстро занялось пламенем.
– Зачем?
– с недовольством произнес рейнджер.
– Так хочу!
Когда они добрались до темной улочки, ведущей к мосту Раи, над причалом полыхало зарево пожара.
Глава четвертая
Магия письма
Это была безумная ночь. Самая безумная за последний год или даже со времени высадки его команды на Сегель-Аль. Началось все с пожара на складе, который освещал южную часть города и гавань. В небо взвивались багровые струи огня, бочки с маслом лопались ослепительными пузырями, обжигающими глаза, и вода в море казалась красной до самого дна. Вернувшись на борт "Нага", Давпер долго расхаживал по палубе, поглядывая на россыпи горячих углей, похожих на рану в черном теле ночи. Потом же, ближе к рассвету, пришла каравелла из Ланерии с совсем дурными вестями: какой то склочный торговец опознал по клейму партию своих товаров, перехваченных в проливе весной, тут же всплыло дело о двадцати повешенных матросах "Чайки" и подделке имущественных документов на "Гедон". Это означало уже не скандал, а целую бурю на Рохесе вокруг важной персоны капитана Аерда и его самого. Требовалось срочно плыть к немилостивой, проклятой Ланерии, договариваться с чиновниками, гиленом Красмом или самим королем. Капитан готов был выйти в море хоть завтра, но невозможно было это сделать - Канахор до сих пор не решил вопрос со старым глупцом Варольдом, вцепившемся в свою часть свитка, словно голодный пес в кость.
Поспав часа полтора, Хивс наспех позавтракал и снова отбыл на берег, чтобы уже при свете дня видеть печальные результаты ударившего его больно пожара. На месте склада остался только фундамент и некоторые, сваленные беспорядочно, обуглившиеся бревна. Из рыхлого слоя пепла, еще курившегося едким дымком, торчали обода бочек, железные крючья и краснозубые осколки черепицы. Возле пожарных повозок по-прежнему толпилось много народа: десятка три докеров, матросы и люди Мораса, двое служащих
– Ох, и горело, господин Давпер, - восторженно признал рыжебородый гном в кожаной безрукавке, стирая сажу с шишковатого носа.
– Полыхало, как…
– Как в шетовой заднице, - широко разводя руки, подсказал ему стоявший рядом страж.
– Точно так, - кивнул парень из команды Мораса.
– Мы ничего поделать не могли. Таскали воду, таскали… А когда бочки рваться начали, то масло… епть!… Думал, мы сами тут дровами погорим, и никакое море не спасет!
– Еще, доложу вам, огонь умный будто был, - продолжил гном, шагнув на раскоряченных ногах навстречу господину Хивсу.
– Будто его хораги развели. Ведь глядите, конюшни рядом и амбар всего в десяти шагах целехоньки стоят. Пламя, искры роем - все строго вверх уносило, словно в печную трубу невидимую. Ну, прямо умный огонь - ни влево, ни вправо!… А ваше все питха съела.
– Идиот! Огонь умный?!
– Давпер небрежно оттолкнул его с прохода.
– Лучше бы здесь все сгорело в питху свинячью, а мой склад цел остался! Идиот! Григор!
– поморщившись, он поманил боцмана пальцем.
– И что ты мне скажешь? Где девка?! Твои дурни здесь пьяные шатались? Твои. И никто ничего не видел?
– А скажу, господин Давпер. Весьма полезное дело скажу, - Григор отошел к ступеням и, поглядывая на служащих муниципалитета, тише заговорил.
– Удалось нам узнать кое-что. Дружок ее, который Бота порезал, некоторым ребятам знаком тут. Рейнджер он, не местный. С Вильса вроде или откуда-то с Франкии. Его еще вчера в порту приметили - любопытный слишком был, большей частью до ваших дел. И вот еще что важно, господин Давпер, он будто бы брат той шлюшки, которая у нас на "Наге" взаперти. Анита которую называют. Ну а дом ее за мостом Герма мы знаем. Прикажете наведаться вечером?
– Это уже интересно, Григор. Аниты брат, говоришь?
– Давпер ковырнул золу носком сапога и поднял зеленоватый взгляд к боцману.
– Все же вы сволочи… Не уследили. Вечера ждать не будем. Давай Бота и своих головорезов в таверну. И к дому тому кого-нибудь смышленого пошлите. Быстро, Григор!
– приказал он и, отбросив ногой головешку, скорым шагом направился к "Красному крабу", мысленно уже опрокидывая кружку светлого эля - горло сушило, не то от горького дыма, не то от таких же горьких вестей с Рохеса.
Кто-то негромко всхлипывал. От этих всхлипов начинали противно ныть зубы, и Астра застонала.
– Заткнись, - сказала она невидимому плакальщику.
Звуки утихли. Мэги повернулась, приоткрывая глаза, пытаясь увидеть того, кто разбудил ее. В комнате, залитой солнечными лучами, никого не было. Влажная подушка неприятно льнула к щеке. Астра провела ладонью по лицу и невесело усмехнулась.
Плакала она сама, во сне.
– Тем более, заткнись, - прошептала она.
Мэги села на постели, пытаясь привести в порядок мысли. Тяжелый осадок сна растворялся, оставляя недоумение. Обрывки его мелькали, не складываясь в целое. Давпер, со скрученными за спиной руками, и острие кинжала, омытое алой кровью, качающееся у его горла; Леос, лежащий среди яркой зелени трав, поворачивающий голову, и лицо его - белая маска, как те, что делают жрецы Иссеи для заклятий мертвых; белый парус посреди неба, сияющего, как аютанский сапфир, - Астра мотнула головой, рассеивая видения.