Свирепый
Шрифт:
— Сейчас?
Она пожимает плечами.
— Да, почему бы и нет?
Кингстон передает Авиану обратно мне и хватает Габби за руку. Она со смехом отстраняется.
— Ну не прямо сейчас же.
— Ты сказала «почему бы и нет». Я не могу придумать причину, чтобы не начать немедленно. — Он подхватывает ее на руки и несет к главной лестнице, ведущей в комнату, в которой они остановились. Которая, к счастью, находится в дальней части дома.
Хейван отпрыгивает с дороги моего нетерпеливого брата,
— Мама спит.
— Хорошо.
Ванесса не спала всю ночь, кормила малышку грудью. Педиатр сказала, что это потому, что у Авианы скачок роста. Я связался с этой женщиной и предложил ей неприличную сумму денег, чтобы она оставалась на связи в любое время суток. Думаю, медицинские работники обычно так не поступают.
Хейван протягивает две бутылочки с грудным молоком.
— Она сцедила, так что, надеюсь, сможет проспать следующее кормление Ави. Привет, сестренка, — говорит она, подходя ко мне.
Я беру бутылочки с молоком, а она — ребенка.
Наблюдать за Хейван с ее младшей сестрой — это пытка в лучшем смысле этого слова. Еще ни разу я не видел их вместе, чтобы у меня не защипало глаза от нахлынувших эмоций.
Я всегда считал, что высшая честь и похвала, которую может получить мужчина — это профессиональный успех. В конце концов, мир уважает деньги и власть превыше всего остального.
Недавно я узнал, что это гребаная ложь
Потому что я покорил мир бизнеса. У меня достаточно денег, чтобы безбедно прожить четыре жизни. И ничто из этого не сравнится с той гордостью, которую я испытываю, когда вижу своих дочерей вместе или когда смотрю, как женщина, которую я люблю больше всего на свете, сворачивается калачиком на кровати с обеими нашими дочерями.
Настоящее наследие — это не тот след, который вы оставляете в этом мире.
Настоящее наследие — это след, который вы оставляете в сердцах тех, кого любите.
— Ты что... плачешь? — Глаза Алекса стали такими большими, какими я их никогда не видел.
— Что? — Я вытираю глаза. — Нет.
— Он точно плачет, — говорит Хадсон, переводя взгляд с меня на моих дочерей.
— Я не плачу!
Хейван качает головой.
— Он делает это постоянно.
Мой рот открывается, чтобы защититься, но правда в том, что она не лжет. Поэтому я захлопываю его.
— Я не знала, что у демонов бывают слезы, — говорит Джордан.
Лиллиан кашляет, но я слышу смешок, который она пыталась скрыть.
— Ладно, хорошо, да, я плачу. — Слезы счастья. Только счастливые слезы.
— Не могу поверить, — говорит Лиллиан, прислонившись к Хадсону. — У него все-таки есть сердце.
— Есть. — Я смотрю, как Хейван покрывает мягкими поцелуями голову Авианы, и моя грудь сжимается от этого зрелища. — Но оно принадлежало Ванессе, и она
В комнате воцаряется тишина, и никто не двигается, кроме Хейван, которая медленно укачивает свою младшую сестру.
Хадсон моргает.
— Это слишком странно, — бормочет он.
— Что странно?
Поворачиваюсь на звук голоса Ванессы, когда она входит в комнату. Мышцы моих ног дергаются, чтобы как-то помочь ей, но я заставляю их оставаться на месте, потому что она ненавидит, когда я суечусь вокруг нее. О, это одна вещь, которая, как я понял, у меня отлично получается. Чрезмерная забота.
— Все подкалывают папу из-за того, что он плачет, — говорит Хейван, и, черт возьми, у меня снова слезятся глаза от того, что она называет меня папой.
Уголки идеальных губ Ванессы в форме бантика приподнимаются, когда она прижимается ко мне. Нежные пальчики касаются места у меня под глазом.
— Это восхитительно. — Она приподнимается на носочках, и я опускаю голову, чтобы дотянуться до ее губ.
Я мог бы целовать ее часами. Всю оставшуюся жизнь.
— Хватит, вы двое. — В голосе Хейван звучит улыбка. — Боже.
Я отстраняюсь от губ Ванессы и заправляю прядь ее темных волос за ухо.
— Я надеялся, что ты подольше поспишь.
— У нас гости. Я не хочу ничего пропустить. — Она оглядывает гостиную, обставленную мебелью нейтральных тонов, которая располагает к тому, чтобы устроиться поудобнее и остаться на некоторое время. — А где Кингстон и Габби?
— Тебе лучше не знать. — Я украдкой целую ее еще раз, прежде чем она, Лиллиан, Джордан, Хейван и ребенок исчезают в библиотеке, чтобы посидеть у огня.
— Никогда не считал тебя семейным человеком, — говорит мой близнец и отводит взгляд от комнаты, в которую ушли женщины. — Но вот ты здесь.
Я пожимаю плечами.
— Все, что мне нужно делать — это любить их.
Александр хмыкает.
— Вы собираетесь пожениться?
— Со временем, но я не тороплюсь. Я знаю, где мое место, и оно здесь, с ними. Если и когда Ванесса захочет узаконить отношения, мы это сделаем. Я никуда не уйду.
Кингстон возвращается в комнату, его рубашка на пуговицах осталась расстегнутой.
— Это было быстро, — с усмешкой говорит Хадсон.
Брови нашего младшего брата поднимаются.
— Вы видели мою женщину?
Мы все киваем в знак согласия, осознавая одну очень реальную истину. Мы все привязаны и преданы женщинам в наших жизнях. Тем, которых мы совсем не ожидали. Тем, которые ворвались и украли наши сердца.
Тем, которые показали нам, что жизнь мало что значит без любви великой женщины.
Notes
[
<-1
]