Свинпет
Шрифт:
В палате три кровати и три голых девушки. Одна лежала на ближней койке, широко раскинув полные, но красивые ноги, подложив кисть правой руки под голову. Левая рука свисала с постели, касаясь пухлыми пальцами пола. Глаза прикрыты. Лицо безмятежно-красивое, тело, облитое ярким светом от окна, излишне полное, почти без талии. Скрип отрывшейся двери не вызвал у нее желания посмотреть, кто появился в проеме. Веки даже не дрогнули, и дыхание оставалось ровным. Между тем девушка не спала, это было заметно по слабому движению губ.
Вторая сидела лицом к двери на соседней
Третья, подбоченившись, стояла посреди разноцветной комнаты боком к окну, слегка раскачивалась и прищуривала выпуклые глаза с длинными ресницами, как обычно делают подслеповатые люди. Острый нос, пухлые губы и широкие брови, давно забывшие о салоне красоты, а может быть, никогда не знавшие его. Нежная молодая кожа и округлые формы тела. Повернула голову к двери и затем равнодушно отвернулась, уставившись в одну точку на стене.
— Мы ищем девушку, которую привезли позавчера, — громко сказала Катюха, смотря на всех сразу. — Может, вы знаете, в какой она комнате? — Не дождавшись ответа, растерянно оглянулась на Петьку. Рядом топтался Лугатик, хмурился Раппопет, а сзади маячила голова молчаливого Малкина. Катюха набрала в легкие воздух, чтобы задать новый вопрос.
Но девушка, лежавшая на кровати, приоткрыла веки:
— Летучие мыши летают по ночам, когда мы спим, — последовал ее ответ. — Ночью надо спать, чтобы не видеть летучих мышей.
Катюха переступила порог, пригладила небольшой ладонью волосы на голове, добавила:
— Красивая, зовут Карюха.
Испуганный голос второй девушки надрывно прервал:
— Не забывайте мыть ноги, — натянула тонкую цепочку, казалось, еще миг — и цепь отскочит от стены или разорвется, — а воду надо выливать в реку, чтобы топить собак, пускай они захлебнутся.
— Где Карюха? — выкрикнул из-за спины Буриха Лугатик, боком, мимо Петьки и Катюхи, втираясь в дверной проем. Природное донжуанство заиграло, восторженно хмыкнул, глядя на красивые тела, но получил от Катюхи локтем по ребрам, крякнул, сжал губы и убрался.
Вразнобой посыпались звонкие голоса девушек:
— Собак надо отлавливать, чтобы они не лаяли. Лай собак вреден, он заглушает крик петуха. Убивайте собак всегда. Давите их. Не давайте им плодиться. Собаки опаснее летучих мышей. Сообщайте о собаках в ветеринарную службу. Сообщайте о собаках. Сообщайте всегда, когда увидите их.
Катюха резко отступила назад, затворила дверь. Раппопет сплюнул, повел плечами, сунул руки в карманы штанов. Не вмешивался, в подобной ситуации бывать не доводилось. Черный гладкий пол раздражал, черный потолок давил на рассудок, как стопудовая гиря. Появлялось ощущение мелкости,
Катюха приблизилась к следующей двери и здесь последовала примеру Буриха: открыла, пересчитала кровати и пациенток в палате и направилась дальше. Так пробежались по остальным палатам до последней двери в конце коридора. За этой дверью обнаружили, что две кровати пустовали.
У окна спиной к двери нагишом стояла русоволосая худая высокая девушка. На ногах шлепки. Длинные волосы ниспадали на плечи и на спину до выступающих лопаток. На громкий голос Катюхи не обернулась.
Тогда Бурих оттер Катюху сильным мускулистым плечом, решительно выдвинулся вперед, отчеканил вопрос:
— С кем ушла Карюха?
Сашка, это была она, вздрогнула, по пружинистому молодому телу пробежал судорожный трепет. Вызывающая стойка сломалась. Стремительно оглянулась, резким вздохом вскидывая маленькую грудь. И замерла. А Петьку вдруг насквозь пробил мороз, рябью взбугрил кожу:
— Сашка, ты? Неужто ты? Как это? Не может быть! — изумление, как молния, расчертило его лицо. Он не верил своим глазам. Вытянулся на носках, шагнул вперед и раскинул руки.
— Ты нашелся, — прошептала Сашка. — Я уже не надеялась, я думала, тебя уже нет, никогда не будет.
Петька крепко обхватил ее:
— Но как? Почему ты тут? Откуда ты здесь?
Она лихорадочно вцепилась побелевшими пальцами в Петькины плечи, засмеялась истерично и продолжительно. Смех был дикий, дергающий все тело, натягивающий мышцы, как пружины. Затихал медленно, ослабляя напряжение. Наступила пауза, дыхание выровнялось, пальцы ослабли, Сашка отстранилась, глухо торопко заговорила:
— Ты пропал вдруг, мы решили, что это твои обычные шутки, что скоро ты вернешься. Но потом начали беспокоиться, отправились с Инной на поиски. И заблудились. Дорога привела в этот город.
— Инна тоже тут? — голос Петьки осип от сильного надрыва. Рукой откинул с Сашкиного лица волосы, пытливо заглянул в широко открытые глаза.
Сашка поникла, узкие прямые плечи опустились, ответила горловым потерянным полушепотом:
— Ее в первую ночь растерзали волки, — горечь перехватила горло. Вспоминать было больно.
Петька оцепенел и не двинулся с места, пока ему на плечо не легла рука Малкина. Обернулся, грустно, озабоченно сообщил:
— Это Сашка, моя младшая сестра, — глубоко вздохнул. — Немыслимо. Не ждал. — Вновь сдавил сестру до хруста в костях.
Малкин чувствовал, что Петьке сейчас больше не повезло, чем повезло. Бурих, конечно, рад, что встретил сестру, но вряд ли он радуется, что она тоже оказалась в этой дыре. Когда ты один, ничем и никем не связан, тогда легче и проще принимать решения и нырять головой в самое пекло, теперь же надо напрягаться, чтобы защищать сестру. Еще Малкин вспомнил, что в машине нет лишнего места, придется тесниться на заднем сидении. Маловат «жигуленок».