Свидетель
Шрифт:
Меня еще сильнее сковала неловкость, и оттого я еще раз извинилась. Он снисходительно усмехнулся и, не удостоив ответом, вернулся к телефонному разговору.
– Да, Лена, вернись в офис. Зайди в мой рабочий компьютер, в папке «Важное» найдешь документ, первый в списке. Там данные по этой партии товара. Пароль ты знаешь...
«Эксплуататор, - нахмурилась я, - сам развлекается, а какая-то рабочая лошадка в десять часов вечера должна ехать в офис».
Выдав распоряжения, москвич отбил звонок и пошел по ступеням наверх. Я заколебалась, последовала было за ним, точнее, к Нике, но дюжий охранник преградил путь.
–
– Я подругу ищу. Она там. Вон, блондинка слева, смотрите...
– Без пропуска нельзя.
Миллионер обернулся.
– Пропусти. Пионерки тут долго не резвятся.
– Но она не оплатила...
Явно не привыкший повторять приказы, мужчина сделал жест кистью, будто небрежно муху смахнул. И охранник посторонился, одним этим движением лишенный достоинства. «Раджа» тут же забыл о нем и обо мне, оставив в моей душе послевкусие досады. Неожиданно для себя вдруг захотелось бросить в эту широкую спину телефоном или толкнуть специально плечом побольнее, чтобы сбить царственную спесь. Естественно, я сдержалась, с омерзением глядя на то, как олигарха подхватила под руку брюнетка с лощенными, будто атласный плащ волосами. Она потянула мужчину за собой, соблазнительно улыбаясь. Возможно в такие моменты люди и становятся революционерами, - подумала я, - решают выходить на улицы, выступая не против власти в целом, а против лично навредившего чиновника, против зарвавшегося богатея, против неприемлемого для человека чувства презрительного превосходства над ним, долетевшего рикошетом от неизвестно кого.
Я стиснула зубы, не желая ни в коем случае, чувствовать себя меньше и незначительнее этого сноба. Потому что это не так! Тотчас опомнившись, заставила себя возрадоваться, что этот эпизод для меня пусть и неприятен, но столь же мимолетен и незначителен, как для рыбацкой лодки проплывающий круизный лайнер. Окатит волной издалека, качнет и всё, через десять минут он растворен в солнечной дымке, и след его слизан морской пеной. И вдруг я вспомнила слова Янины о том, что я его еще встречу. Я оторопела, неужели она была права и насчет энергетической петли?
* * *
Подождав, пока пара, достойная светской хроники, скроется за высокой перегородкой, я поднялась в VIP ложу. Здесь тоже царило шампанское и оживление, но не все плясали. И хорошо - некоторым чересчур серьезным, явно криминальным лицам биться в танце, на мой взгляд, не пристало.
Ника сидела, вжавшись в диван, в самом углу балкона. В пальцах застыл бокал с недопитым мартини. На столе полупустая бутылка, орешки, остатки фруктов на блюде, скомканные салфетки и второй бокал.
– Ник! Что случилось?
– подскочила к ней я.
Подруга встрепенулась, будто дремала, и захлопала длинными ресницами.
– Что?! Ой, хорошо, что это ты, - выдохнула она перегаром.
– Варечка, у тебя деньги есть?
Я криво улыбнулась.
– Есть. Но целевые, на квартиру.
Вероника отхлебнула из бокала, взглянула на меня виновато замутненными хмелем глазами и, молча принялась наматывать на кончик носа пшеничную прядь. Выглядело это смешно, но она всегда так делала, когда попадала в затруднение.
Я села рядом. Убрала ее руку.
– Выкладывай, в чем дело.
– Какой-то гад слямзил мою сумку!
– Как?!
– Так. Сначала тот придурок Егор приставать начал, я его отшила и на помощь позвала. Вышибала его пнул, а
– Да уж.
– Поднялись сюда, заказали выпивку, закусить немного. Потом я чего-то замешкалась, а он вышел вроде на минуту. И уже почти час нету. И сумки моей нет, и мобильного, и карточек. Вряд ли он вернется...
– Да ведь я ехала сюда от силы час! Когда ты успела?!
– Ну вот, - Ника развела руками и ткнула наманикюренным пальцем в кожаный футляр со счетом, - теперь хоть натурой расплачивайся.
– Не говори глупостей, сколько там?
– Я извлекла чек и ахнула.
– Это же все, что у меня есть, даже на такси не останется.
– Это дорогой клуб, - вздохнула Ника.
– Заметно.
Не скрывая недовольства, я полезла за кошельком и снова недобро помянула олигарха, которому эти деньги потратить, как ребенку на копеечное мороженое... Так, глядишь, стану революционеркой - все отнять и раздать. Со скрипящим сердцем я выложила купюры, оставив в отделении одну сотню - на хлеб. Ника тотчас повеселела, обняла меня и чмокнула в щеку:
– Ты же моя котя! Я отдам всё, не бойся! Аванс в понедельник.
– Ладно, доживем до понедельника, - пробурчала я.
– Пойдем.
Ника радостно потрясла в воздухе недопитой бутылкой мартини.
– Варюнчик-котюнчик, раз все оплачено, не пропадать же добру?! Давай отметим самый дурацкий в мире праздник шляп!
– Настроения нет. Поедем лучше домой, точнее пойдем, - ответила я.
– К тебе.
В проходе поднялся шум. У лестницы ссорился авторитетно-уголовный мужчина лет сорока пяти с тем самым нагловатым юнцом в желтом пиджаке, явно из золотой молодежи. «Толстолобики» в костюмах не решались вмешаться и почтительно стояли неподалеку. Сквозь гул и ругань до нас постоянно долетали слова «телефон» и «Дед Мороз», один раз даже «Снегурочка». «Совсем обкурились», - подумала я в сердцах. Было ясно: лучше подождать и не оказываться рядом с ними.
Я опустилась обратно на диван, чувствуя себя, как на иголках и поглядывая на ссорящихся и сочувствующих. И периодически скользила взглядом к той высокой перегородке, за которой скрылся москвич. Отчего-то не хотелось, чтобы он увидел, что я сижу здесь, как все... Наконец, лестницу освободили, и я подозвала официанта.
– Вот, скажи, Варь, ты такая классная, я тоже ничего, почему нам так не везет, а?
– говорила Вероника поплывшим голосом. Подошедшего официанта она дернула за рукав и подмигнула: - Мы ведь ничего?
– Очень даже, - ласково согласился невысокий юркий парень с именем Артур на бейджике.
– Счет забирать или еще закажете что-нибудь?
– Забирайте, мы уходим, - кивнула я.
– А представляете, Артур, - таинственно заговорила Ника, - моя подруга только на вид обычная девушка. На самом деле, она ясновидящая. Ей сны вещие снятся, и она много всякого такого знает. Всегда чувствует, когда я вляпаюсь. Вот и сегодня говорила: не балуйся...
Артур резиново улыбнулся.
– Перебрала немного, - примирительно пояснила я, смутившись от слов подруги: ну, какая я ясновидящая? Разве одиночный случай, когда мне приснилась ее мама с напутствием, делает меня такой? Я кашлянула в кулак.
– Пойдем, Ника.