Свидетель
Шрифт:
Валерий ушел. Из моей груди вырвался вздох. Увы, похоже, для него ничего не изменилось. Разочарование разлилось в моей душе терпкой горечью: даже не спросил, как я себя чувствую. Похоже, кружки с мультфильмами вызывают у Валерия больше эмоций, чем я со всеми своими достоинствами и «тараканами». Обидно... Впрочем, зная о прошлом, чего я могла ожидать?
Я с тоской посмотрела на отражение в зеркале - унылая блондинка с косой. Даже не блондинка и не русая, а какая-то серая, скучная. С гнетущей «историей болезни» и безумным блеском в глазах, возникшим после видений. Зачем ему такая?
* * *
И
По комнате расползлось одиночество, осело пыльными хлопьями по углам. Как же хотелось домой! Отравляющие тоской мысли смешались с воспоминаниям прошлой жизни - не теми, которыми стоило гордиться.
Пытаясь отвлечься, я начала заниматься йогой, но вместо спокойствия скрученное в асанах тело загоралось от неуместного возбуждения - на каждую позу память выдавала отпечаток чужого секса в индийском антураже и прокручивала его многократно, будто гифку. Голова кружилась от стыда. Я чувствовала себя свихнувшейся нимфоманкой, и шла умываться холодной водой. Ведь со мной - такой, какой я была сейчас, эти сцены не имели ничего общего!
Я садилась, подтянув к себе колени, и закрывала глаза. Если б это помогало! Будто назло, непрошеным, грязным, подземельным роем кружились образы, заставляя меня краснеть и мечтать о забытьи. Мое «Я» сжималось и становилось бесконечно маленьким, отчаянно прячась от наваждения где-то глубоко внутри. Оно отказывалось признавать вспышки древних воспоминаний своими.
«Я не жестока, я не принимаю насилия! Тот человек с необузданными страстями, одержимый, просто не мог быть мной!»
Но мысли не уходили, они закручивались воронкой над моей головой и гудели. Оттого болел затылок, и сомнения затемняли чувство, которое я назвала любовью. Думалось: а вдруг возникшее к Валере притяжение - просто болезнь?
Меня пробирала дрожь. И все-таки я думала, думала о нем! Не могла не думать. С удушливой волной меня бросало в жар, затем в холод. Что заставило меня сделать первый шаг в отношениях с едва знакомым мужчиной? Раньше я никогда бы не призналась парню даже в обычной симпатии. Одному Богу известно, что думает этот человек обо мне!
Чтобы хоть чем-то себя занять, я принялась рассматривать вещи, которые до этого безразлично сложила в шкаф, примерила. Короткое черное платье с открытой спиной я надела последним. Оно село, как влитое, подчеркнув фигуру. «Слишком откровенное», - подумала я и хотела уже потянуть за боковую змейку, но за окном послышался шум отъезжающей машины. Я перегнулась через подоконник и обрадованно констатировала, что гости Валерия, видимо, уехали.
Желудок заурчал, недовольный голодом. Я решилась и открыла дверь.
Чувствуя себя странно, будто нашкодившая школьница, я пошла по неосвещенной лестнице и, дойдя до пролета между первым и вторым этажом, услышала баритон Валеры. «Черт, он все-таки
Надо было сразу вернуться в свою комнату, но я задержалась. Прячась в тени колонны, вытянула шею, взглянула вниз и тут же пожалела об этом. Да, он был не один - две девушки, красивые и холеные, с какими не столкнешься на улице в разгар дня, а лишь полюбуешься на подиуме, обнимали его с обеих сторон на диванчике у камина. Условно прикрывающие их наготу тряпочки оставались лишь намеком на одежду. Валерий, позволяющий брюнетке играть с его волосами, касаться губами уха, сидел в одних джинсах. Рубашка валялась на тигровой шкуре. На стеклянной с серебряной ручкой тележке беспорядочно толпились бокалы и снифтеры, вино, коньяк, шампанское в ведерке со льдом и наполовину опустошенная огромная бутылка виски с квадратными углами. Блондинка захихикала и провела ладонью по его животу.
У меня перехватило дыхание. Сожаления за утреннее признание обрушились на меня лавиной. Ощущения пошлости и... возбуждения заставили опустить глаза. Надо было уходить отсюда, но я оторопела. И тут же почувствовала взгляд.
Мы смотрели друг на друга всего лишь секунду. Губы Валерия скривились в ухмылке, он подался вперед и махнул мне:
– Присоединяйся!
Я вспыхнула, гордо вскинула подбородок и, развернувшись, пошла наверх.
За спиной послышалось резкое: «Свободны».
Быстрый, неровный топот босых ступней по мрамору отдался в душе резким страхом. Поддавшись ему, как лань, которую настигает хищник, я невольно ускорила шаг, а затем пустилась бежать. Вот уже и моя комната! Холод сковал мышцы, и дышать стало тяжело. Да что со мной?!
Догоняющий схватил меня за руку и развернул. Мне в лицо пахнуло концентрированным алкоголем. Хмельные глаза Валерия блестели и щурились, он убрал свободной рукой упавшую на лоб прядь и похабно ухмыльнулся:
– Решила поиграть со мной... Варя?
– Нет... Отпустите...
– я попробовала высвободиться.
Но его пальцы сжали мое предплечье еще сильнее.
– Нравится подглядывать, да?
– Я не подглядывала... Я... я хотела поужинать...
– Я смотрю, и приоделась... для ужина, - осклабился он, его глаза затянуло поволокой, в голосе послышалась хрипотца.
– А тебе идут дорогие шмотки...
Я не нашлась, что ответить. Внезапно Валерий прижал меня к себе, его язык бесцеремонно раздвинул мои губы, отравляя запахом виски, а рука стиснула грудь до боли. Я вскрикнула. Непрошеные сцены Соны и Матхуравы закружились перед глазами, заставляя думать, что так и должно быть с ним - больно... Я заслужила... . Меня парализовало виной, как вирусом.
Пальцы Валерия коснулись моих трусиков, предательски влажных.
– О, да ты готова...
– Отпустите, не надо, - прошептала я, пытаясь убрать его руку. Это было унизительно.
– Пожалуйста, не надо.
Валерий сжал меня еще крепче.
– Хватит ломаться, я вижу, ты меня хочешь...
Перебарывая бессилие, я оттолкнула его и юркнула в свою комнату. Захлопнула дверь и приперла ее спиной. Поцелуй жег мне губы. Его хотелось смыть. Я не хочу так... Я вообще никак не хочу! Меня душили слезы.