Свидетель канона
Шрифт:
– Кушают пирожные с чаем! – отрезала Конго. – А таблетки в том количестве, в котором их с юных лет принимает Осакабе-сама, жрут лопатой. Осакабе-сама не хочет становиться машиной? Как мило! А я не хочу видеть, как Харуна и Киришима хоронят Осакабе-сама, загнувшуюся от банальной аллергии. Либо от отказа печени. Либо от начавшейся в почках цепной реакции. Критическая масса всякой химии, по моим расчетам, превышена в них еще год назад. Скоро Осакабе-сама не потребуется ночное освещение, обойдется хемолюминесценцией кожи. Да и приборы в туалете придется заменить на что-то
Напряженное молчание разрядила сама Осакабе Макие:
– Да, Конго-сама, вас-то уже про замужество не спросишь…
Когда отсмеялись, Макие горестно вздохнула:
– Придется соглашаться. Послезавтра, хорошо? У меня там опыт интересный, не хочу прерывать.
– Конечно-конечно, – ласково улыбнулась Конго. – Сестрица, проследи. Ты же не подведешь меня?
Хиэй облизнула пересохшие губы и опять воинственно подвинула очки.
– Ваше "послезавтра" я слышала четыре раза, – Конго вздохнула еще тяжелее. – Л-л-люди!
Нагато выбрала, наконец, пирожное и потащила на свою тарелку со словами:
– Люди считают, что я никогда не улыбаюсь.
– А меня зовут отелем, – Ямато допила чай и постучала чашечкой по столу. – Линкор! Почему-то Айову или Неваду никто не называет "Бигмаком".
– А меня волчицей, – нахально всунула голову Ашигара, – хотя поэтому мне постоянно дарят очень миленькие заколки. У меня их в натуре два вагона!
– Но, Харуна, мы прервались. Чем же л-л-люди напуганы?
Харуна улыбнулась той самой улыбкой, что сбивает с ног больше л-л-людей, чем полный залп. Что там в залпе: пушки да ракеты, ерунда какая. А тут глаза ясные, изумрудные, волосы пшеничные, золотом просвеченные… Двадцать лет назад школьники писали на стенах: "Цой жив!" А теперь по всей планете пишут: "Флагман моего сердца". И это не про ледяную владычицу Конго, не про Верховного Флагмана Ямато, не про веселую Акаси – нет, это все про Харуну.
Правда, здорово?
Харуна почесала нос. Люди видят в ней девочку, хотя со дня первого знакомства у многих контактеров уже собственные девочки выросли. Девочку, а не стальную глыбу с огненным сердцем. Привычную миленькую конфетогрызку, а не корабль Тумана…
– Пакеты с подробной информацией я сейчас вам сброшу. Но, скажу честно, даже Акаси в них мало что поняла. Так что я позвала Макие прийти и вам рассказать.
– А тут я насела на нее с аугментацией, – Конго повертела чайной ложечкой, – что поделаешь! Осакабе-сама, прошу вас не держать на меня зла.
Макие улыбнулась бледной тенью улыбки Харуны:
– Я не знаю, что такое беспокойство о детях… И теперь, наверное, никогда не узнаю. Не стану врать, что понимаю вас, но за беспокойство благодарю.
После чего тоже отодвинула чашку и выпрямилась.
– Если в двух словах, то происходящее называется "темпоральная фуга".
Туманницы переглянулись.
Макие привычным движением вынула-разложила-включила световую указку и погнала красное пятнышко по предупредительно развернутому Харуной экрану:
– Представим себе несколько дорожек звуковых и видео. Мы можем вырезать кусок из одной, другой, поставить раньше,
Макие перемотала несколько кадров:
– А вот здесь мы нашли причину разных учебников истории. Некое событие одновременно случилось и не случилось. Похоже, что Чагатайская Республика и Илионские Штаты – вклейка из параллельного мира. То ли к нам попал их учебник, то ли, что хуже, целая область с населением, и уже давно.
Макие спрятала указку, глотнула чаю. Собеседницы все еще огорошенно молчали. Тогда Макие добавила:
– Я даже полагаю, что кризис Ангелов и кризис Глубинных – следствия, части одного мега-события, сорвавшего и смявшего все вероятности. Увы, ни доказать, ни опровергнуть не могу.
– Можем ли мы погасить колебания мировых нитей?
Секаку и Дзуйкаку переглянулись:
– В теории можем. Мы же именно корабли подавления. На практике как обычно. Непредсказуемые даже для нас последствия. К примеру, шторм возникает от ветра, цунами же от оседания морского дна. То и другое волна. Но, если хочешь укротить цунами, бесполезно влиять на погоду, надо заниматься геологией.
Дзуйкаку развела руками:
– Ошибемся – как бы не возникла новая Вселенная, в которой нас уже не окажется.
– А где же мы окажемся? – Ашигара нервно стянула заколку- "волка" и защелкнула красные зубки на собственном запястье.
Аватары синхронно хмыкнули, ответила Секаку:
– Умей мы такое предвидеть, мы бы вмешались еще при кризисе с Глубинными.
– Получается, шторм в мировых линиях – следствие работы такой же аппаратуры, как и у вас?
Макие Осакабе и аватары "кораблей подавления" разом поморщились:
– Ну что вы, Ямато-сама. – Секаку провела пальчиком по безукоризненной прическе, – уж если мы правим дорожку, стыков не видно. А здесь такое ощущение, что по клавиатуре топчется кот.
– Кот?!
– И жмет на клавиши как придется, иногда и по десять штук разом. – Секаку поболтала пальцами в воздухе. – У него же лапки.
Лапки куриные вымыли и выложили на широкую, чисто выскобленную столешницу, да там пока и оставили.
Что бы азиат ни готовил, сначала он жарит лук!
Щедро заливает в казане маслом, отжатым из хлопка. Добавляет оливковое, дорогое, когда оно есть.
Сегодня есть. Сегодня Томас вынул из пояса последний серебряник, береженный еще от Венеции. Вот повелитель кастрюль и старается, тщательно мешает лук большой круглой шумовкой. Запах идет по всему постоялому двору, даже два слона у слоновязи начинают принюхиваться, с шумом втягивать воздух. Погонщики-махауты вчера поведали, что слоны в сырую погоду пьют подогретое вино, чтобы не простудиться. Совсем как люди. Выходит, и пилав слоны тоже жрут?