Свиданка

Хокинс Дж. Д.

Вдруг он наклоняется к барной стойке и берет какие-то бумаги.

— Знаешь что, — говорит он со всей искренностью в голосе, — мне нужно попрактиковаться в одной сцене, как на счет того, чтобы помочь мне?

— Я? — смеюсь я. — Я никогда этого не делала.

— Тебе ничего не нужно делать, — пожимает плечами Дилан, — просто читай, чтобы я мог отвечать. Мне просто нужно следить за темпом сцены.

Я вздыхаю.

— Ну, давай, Джемма. Всего пять минут, и сможешь идти домой. Мне это очень поможет.

Будь

он проклят за свою неотразимость. С неохотой я иду к дивану и сажусь рядом с ним. Он вручает мне сценарий, а я лишний раз проверяю, чтобы наши бедра находились на расстоянии друг от друга.

— Страница сорок два. Ты за Рене.

— Хорошо, — говорю я, находя ее имя на листе. — Я могу начинать?

— Конечно.

Я слегка прокашлялась…

— Когда ты сказал, что вернешься бороться за него, я даже и не думала, что это будет так.

— Я никогда не говорил, за что борюсь, — заговорил Дилан, и его голос внезапно стал сильным, мощным, словно он таран, охваченный бурей эмоций. Я даже вздрогнула, услышав его и не веря в то, что его голос может так звучать.

Он неотрывно смотрел на свой текст и жестами показал мне, чтобы я продолжала. Я встряхиваю головой и возвращаюсь к тексту.

— Эм… ой… прости… Если ты не борешься за своего брата, то за кого тогда?

— За тебя. Только за тебя. И больше ни за кого.

Я поднимаю на него глаза, так как не уверена, говорит ли он по сценарию, настолько сильными и полными серьезности были его слова. Чтобы он не говорил, я ему поверила. Что это только для меня. Что я на далекой планете, лицом к лицу с единственным человеком, который может спасти меня, измученный тем, что он не имеет права это делать, и что мы не можем быть вместе, и что я невероятно влюблена в него.

Я смотрю на Дилана, в его взгляде грусть и забота, будто он действительно любит меня и уверен в этом. Он снова делает короткий кивок в сторону сценария, и я внезапно возвращаюсь в реальность, находя глазами нужную строчку.

— Гм… гм… Не говори так. Никогда так не говори. Обещай мне.

Я снова смотрю на него, и на этот раз Дилан смотрит на меня, в дюйме от моего лица. Его губы тоскливо улыбаются, глаза грустные, но сосредоточенные, невероятно мягкие, когда он смотрит на меня.

— В этом нет необходимости. Ты же знаешь.

У меня закружилась голова, пересохли губы, пальцы сжались до хруста, волосы встали дыбом. Дилан все ближе, мои глаза закрываются, готовые к его прикосновениям. Мое тело готово взорваться.

— Дилан! — вдруг раздался голос, и тут же последовали громкие удары в дверь. — Дилан! Ты здесь? Я слышал, что ты вернулся!

Лицо Дилана вернулось в его обычное, спокойное, полуулыбающееся выражение, и я запуталась, пытаясь понять, что реально, а что нет.

— Это Чарли. Нам нужно поговорить.

— Да уж, — произнес он, бросая сценарий на кухонный уголок, — это было замечательно.

Хотелось бы завершить, но все равно спасибо.

— Хм… да. Конечно. Без проблем, — отвечаю я, выдавливая слабую улыбку и нервно убирая прядь волос за ухо.

Дилан направился к двери. Я встаю, но он жестом указывает мне на стул.

— Я вернусь через пару минут.

Я замираю на секунду, задаваясь вопросом, стоит ли его отпускать. Вопрос доверия к нему все еще висит в воздухе, еще не высказанный, но, тем не менее, явный.

Дилан кивает мне, и я слегка улыбаюсь. Это выглядело сухо, была просто звенящая пустота. Я одернула себя, решив не начинать конфликт после того, что было сейчас. Дилан подмигивает мне и уходит. Я села, откинув голову на спинку кресла.

Я должна потребовать прибавки.

Дилан возвращается через несколько минут с двумя пакетами, обернутыми фольгой.

— Ты голодна? — спрашивает он, закрывая за собой дверь трейлера.

— Я бы съела лошадь.

— Но у меня только тунец и ветчина, — подмигивает он.

— Тунец, — улыбаюсь я.

Дилан бросает мне бутерброд и падает на диван напротив меня, снимая обертку и откусывая около четверти за раз.

— Неплохо для остатков?

Он счастливо жует несколько мгновений, и останавливает свой взгляд на мне. Я оглядываюсь на него и начинаю улыбаться — как бы мне не хотелось этого — и возвращаю взгляд к своей еде, пытаясь на ней сосредоточиться. Он громко глотает, протягивает руку к своему мини-холодильнику и достает две бутылки воды, пододвигая ко мне одну.

— Спасибо, — говорю я.

— Ты все еще сердишься?

Я притворяюсь, что жуя, обдумываю лучший ответ.

— Нет, — отвечаю.

— Ты, несомненно, очень сильная, всепрощающая женщина.

Я хихикаю и продолжаю ковыряться в своем сэндвиче.

— Это не так лестно и паршиво, как звучит.

— Тогда что? — спрашивает Дилан, прежде чем откусить здоровенный кусок сэндвича.

Я не тороплюсь с ответом, выжидаю несколько минут, и делаю глоток воды.

— Ну, — начинаю я, медленно поднимая на него взгляд, — для того, чтобы вести себя так, как сегодня, ты должен быть либо полным идиотом, либо… — он наклоняется ко мне, будто хочет услышать остальное, — ты зол, расстроен… и, возможно, немного встревожен чем-то.

— Встревожен?

Я киваю, а он закрывает рукой рот, будто то, что он услышал просто невероятно.

— Чем? Нет, подожди, не говори мне. Супер-мега возвращение. Грандиозный фильм Кристофера Уэста, который целиком лежит на моих плечах. О! Это так давит на меня! Действительно ли я хорош? Достоин ли я? И так далее и тому подобное. — Он все прячет за сарказмом, но я вижу настоящую тревогу за всем этим.

— Ты шутишь, но я не думаю, что истина слишком отличается.

— Зачем мне тогда рисковать всем, делая все это?