Свидание
Шрифт:
— Что — не воспринимают?
— Похоже, что нет. — Михаил еще раз ударил колуном по чурбаку, и от него отлетели в разные стороны два полена. Он взмахом руки поправил спадавшие на лоб волосы и сказал: — Я теперь редко на стадион хожу. Вчера надеялись, что будет игра, да ошиблись…
Арсений присел у сарая на приступок, наблюдая с улыбкой за племянником, за его ловкими, сильными движениями. Вот ведь как бежит время, давно ли, кажется, мальчонкой бегал, букву «л» не выговаривал, а тут уж взрослый парень, армию
— Ну, а ты, Миша, как сам-то живешь?
Михаил левой рукой подкинул колун, ловко поймал его — он в армии еще научился жонглировать разными тяжестями, потом ответил:
— Нормально живу, дядя Арсений… А чего? Мне кажется, нормально, — он пожал плечами, как бы стараясь еще и еще раз взглянуть со всех сторон на свою жизнь. — Работаю… Как и все.
— Работой доволен?
— Я доволен, дядя Арсений, — лицо у Михаила посерьезнело. — Чего мне быть недовольным. Ну, вы слышали — на кранах я работаю. Слесарем. А краны бы видели какие — последнее слово техники.
— Чего это отец говорит насчет инструментального?
— В инструментальный меня действительно тянут, — нахмурился Михаил. — Зовут уже давно, да что толку. Не пойду я туда.
— А почему?
— Мне тут нравится. Интереснее мне тут.
— Это хорошо, Миша, если нравится. Тогда тебе и голову нечего забивать инструментальным.
— Да я и не забиваю, — усмехнулся Михаил. — Меня отец все уговаривает перейти туда.
— Чего это ему так хочется?
— Квалификация, говорит, выше.
— А может, так оно и есть?
— Не думал об этом, дядя Арсений. Я же говорю, мне тут нравится.
Наступила пауза. Михаил отправился в сарайку за очередным чурбаком. Потом, склонившись, он старательно устанавливал его на земле, отошел в сторону и взмахнул колуном.
Ловкий парень, сила играет. Арсений начал припоминать, что он делал в его годы. Оказалось, командовал взводом автоматчиков в стрелковом полку. Погибали они в то лето от комаров и от фашистских пуль в болоте под городом Опочкой. «Боже мой, — с грустью думал Арсений. — Тогда я мечтал только об одном: как бы не нарваться на снайпера…»
— Хорошо, когда любишь свое дело, — сказал Арсений и смутился.
— Само собой, дядя Арсений, — ответил Михаил, делая замах колуном. — Иначе не может и быть, — добавил он, с удовольствием разглядывая упавшие после удара березовые плахи.
— А из города не тянет?
— Куда?
— Куда-нибудь. В другие края…
Михаил пожал плечами.
— Пока нет. — Он подумал секунду. — Я ведь недавно из армии вернулся. На Дальнем Востоке служил. Восемнадцать часов оттуда на самолете надо лететь… А почему вы спросили меня об этом?
— О чем?
— Ну, насчет того, не тянет ли меня из города.
Ответить,
Выглядела она, конечно, шикарно: в цветастом модном платье, туго обтягивающем бедра, в белых перчатках, в блестящих, на широком каблуке, босоножках. Только вот черный большой чемодан с застежками не сочетался с изысканностью ее туалета.
— Тетя Сима приехала, — сказал Арсений племяннику и направился навстречу сестре.
— Здравствуйте, здравствуйте! — говорила певуче Серафима, поставив чемодан и целуясь с братом и племянником. — Вон какой молодец вырос! — улыбнулась она, оглядывая Мишу. — Молодой человек! Ну прямо молодой человек!
Арсений хоть и жил с сестрой в одном городе, но виделся с нею нечасто, и сейчас он с интересом разглядывал ее. Серафима умела подать себя: подкрашенные в рыжий цвет волосы, серьги в ушах, оттеняющие голубизну глаз; пушистые полукружья бровей, чуть удлиненных на висках… Кто бы мог подумать, что Серафиме за пятьдесят и что она всего лишь кассирша в цветочном магазине. Артистка, приезжая знаменитая артистка! Или богатая иностранка! Михаил, видевший свою тетю последний раз года четыре назад, смущенно убежал в сарай, чтобы одеться.
— Как ты добралась с таким чемоданом? — спросил Арсений. — Дала бы телеграмму.
— Ну вот еще! Я взяла такси и прекрасно доехала. К тому же чемодан не тяжелый.
Михаил вернулся, и она снова стала разглядывать племянника, приятно пораженная его молодцеватым видом. Заметив его смущение, ласково улыбнулась, потрепала по щеке.
— Ну как мама? — спросила она у Арсения.
— Все хорошо, — ответил он.
— Ее не вывела из равновесия эта история?
— Ты имеешь в виду награждение Коли?
— Да, — закивала она рыжей головой. — И всякие связанные с этим разговоры.
— Нет, мама держится молодцом. Вон, кстати, и она.
Анна Николаевна спускалась по ступенькам крылечка. Серафима поспешила ей навстречу, они обнялись, расцеловались. Серафима расплакалась. Сколько помнил Арсений свою сестру, он всегда поражался ее бурным переходам от слез к восторгам и наоборот. Мать погладила дочь по плечу.
— Ладно, ладно, Сима. Не расстраивайся.
— Мне так жалко Колю, — сказала Серафима.
Михаил подхватил чемодан, и все вместе они пошли в дом.
— А мы тебя ждали вчера, — сказал Александр после обычных приветствий.
— Я и собиралась вчера. Но мое начальство рассуждает иначе… Миша, а где твоя мама? — спросила она у племянника.
— Лиза уехала в центр на рынок, — ответил за него Александр. — Надо кое-что купить к столу.
— Что же ты мужа не захватила? — спросила Анна Николаевна.
— Ой, мама! У всех ведь дела. Лева к тому же чувствует себя неважно.