Свидание вслепую
Шрифт:
Одним словом, она сказала Клайву, что хочет сделать ему сюрприз и что за рулем на этот раз будет сама.
Три прошедших года сильно изменили Хелен Стоун. Теперь-то уж точно никто не назвал бы ее провинциалкой. Она расцвела и внешне, и внутренне, стала более уверенной в себе, стильной, красивой молодой женщиной. Из тоненькой белокурой девочки она превратилась в настоящую красавицу. Округлилась высокая грудь, бедра чуть раздались, и во всем теле появилась та неприметная, но необыкновенно украшающая женщину мягкая закругленность, которую
Неплохая зарплата позволяла ей соблюдать в одежде свой собственный стиль, манеры были безукоризненны, ну а по большому счету ее интересовало мнение лишь одного человека на свете — Клайва Финли. Хелен любила его ровной, спокойной любовью, не знающей ни тревог, ни сомнений, ни потрясений. Она легко примирилась с необходимостью скрывать их отношения в начале романа — теперь она окончательно свыклась с этим. Чем дольше они не виделись, тем жарче бывали их ночи и тем ровнее и сильнее горело пламя любви в ее сердце.
Хелен Стоун любила, как умела.
Теперь у нее была своя машина, но с Клайвом она всегда уезжала на его «феррари» или менее приметном «мерседесе». Однако на этот раз решила повести машину сама. К тому же для поездки в Эшенден требовался внедорожник, а у нее как раз и был подержанный «лендровер».
В Эшенден они въехали в полдень, как она и рассчитывала. Внутренне Хелен страшно собой гордилась, но внешне старалась соблюдать невозмутимость. Правда, ее прекрасного вождения Клайв почти не видел, так как задремал после первого же привала, который они устроили на выезде из Лондона. Не то чтобы проголодались, не то чтобы устали — просто не могли больше ждать.
В маленькой комнатке дешевого мотеля стояли одна кровать, две тумбочки и неработающий телевизор, занавески на окнах были серыми и застиранными, и в треснутое стекло пробирался холодный и свежий мартовский ветер, но двое тайных влюбленных не замечали всего этого. Они едва успели запереть за собой дверь и торопливо раздеться, а после этого пространство и время потеряли всякое значение.
Пробивающиеся сквозь серую занавеску лучи солнца освещали Хелен странным призрачным светом, тени метались по стенам комнаты старого мотеля, кольца золотистых волос рассыпались по плечам и груди, и пламенем любви горели удивительные голубые глаза, широко и доверчиво распахнутые…
Клайв, чуть приотстав, замер на пороге, а уже через секунду она бросилась ему на шею.
Они целовались жадно и торопливо, словно боялись не успеть куда-то, словно от этого зависела их жизнь, и одежда летела на пол, а входная дверь осталась приоткрытой.
Он хотел задернуть тяжелые шторы, чтобы не смущать девушку, но она не позволила, приложив узкую горячую ладонь к его губам. Отступила на шаг, отбросила тяжелую волну волос, облизала кончиком языка губы…
Клайв смотрел на Хелен во все глаза. Упивался ее красотой и грацией. Ласкал взглядом изгибы стройного тела, высокую упругую грудь, напряженные, похожие на ягоды соски, впалый мускулистый живот, бедра, узкий золотистый треугольник внизу…
Он знал женщин,
Хелен не чувствовала ни смущения, ни скованности. Ева в раю, нимфа в лесу, наяда в море — не стеснялись же они своей наготы? Сейчас нагота была естественной и единственно возможной. Одежда царапала пылающее тело хуже наждачной бумаги.
Она не отводила глаз, рассматривала его, уже обладая — глазами. Мужское тело, свитое из мышц и мускулов, массивное и упруго-легкое одновременно, завораживало ее резкими линиями, ощущением мощи и какой-то странной, звериной, внутренней силы, той самой, которая движет мускулами хищника на охоте, подбрасывает из воды гладкое тело дельфина, поднимает высоко в небо гигантских орлов…
Она познавала своего мужчину снова и снова, познавала взглядом, восторгаясь и ужасаясь, недоумевая и тут же находя разгадку, получая от этого удовольствие не меньшее, чем от физической близости. Все дело было в том, что этот мужчина — единственный…
Единственно верный, единственно возможный, правильный, нужный. Желанный, любимый, прекрасный, надежный. Сильный, любящий, властный, нежный. Смелый, жестокий, трепетный, жаждущий…
Она уже знала его, своего мужчину. Она знала его тысячу лет.
В его объятиях она узнала, что красива. Что желанна. Любима. Теперь ей хотелось сделать счастливым его.
Она быстро училась, хотя вряд ли знала об этом. В ее разбуженном поцелуями Клайва сердце жила истинная любовь — та, которая не требует и не берет, а лишь отдает, становясь от этого еще богаче и горячее. Хелен смотрела на своего мужчину и медленно таяла, превращаясь в ручеек золотого пламени…
Они не заметили, кто именно сделал первый шаг. На этот раз не спешили. Широкая жесткая ладонь осторожно легла на нежную грудь, пальцы чуть стиснули сосок. Не сводя с лица Хелен глаз, Клайв начал медленно наклоняться, пока его губы не коснулись нежной кожи. Прерывистый вздох вырвался из груди девушки, и Клайв почувствовал, как ее пальцы зарылись в его волосы.
Потом настала ее очередь, и Клайв чуть не умер на месте, когда нежные губы Хелен в языческом танце двинулись по его груди, ключицам, плечам, животу — все ниже и ниже, к запретной черте, которой лучше не преступать, потому что тогда он не выдержит, и никакого «не спешить» не получится, потому что она сжигает его своими поцелуями, и рушатся бастионы и крепости, умирает в сладких муках самоконтроль, и взрослый опытный мужчина беспомощен в этих гибких руках, опутан душистой сетью этих волос, и они щекочут его, падают теплым дождем… нет, Хелен, нет, я не выдержу, это слишком хорошо для того, чтобы человек мог это вынести, нет, любимая, нет…