Свежий ветер
Шрифт:
Разумеется, никто не должен знать – это очевидно. «Нормандия» была практически напичкана видеокамерами, изображения с которых появлялись перед Джокером самым непредсказуемым образом, поэтому все пространство вне капитанской каюты оказывалось потенциально опасным даже для взглядов и мимолетных прикосновений. Это будет сложно, ведь я так привык целовать ее тогда, когда захочу. Ей придется делать вид, что она не знает о том, какова на вкус приготовленная мною еда, а я стану притворяться, что не храню в памяти карту с расположением каждого шрама, веснушки и родимого пятнышка на ее теле. Да, это будет непросто, но мы справимся.
Мне нельзя было проводить ночи в ее каюте, потому что тогда меня хватились бы в спальных капсулах. Я мог приходить к ней лишь тогда, когда никто не видел, и уходить, когда берег оказывался чист.
И вот, две недели спустя, я смотрел на экран видеокамеры с внутренней стороны ее двери, ожидая, пока сидящий за столом инженер покинет столовую, давая мне возможность незаметно уйти.
– Кажется, он никуда не собирается, - вздохнув, сказал я, поворачиваясь к Джене, которая лежала на животе, опираясь на локти, и просматривала записи на планшете; одеяло лишь едва прикрывало округлость ее ягодиц.
Она легко перевернулась на спину и свесила ноги с кровати. Внимательно следя за каждым ее элегантным движением, я смотрел, как совершенно обнаженная Джена, соблазнительно покачивая бедрами, подошла ко мне. Я касался руками и губами каждого сантиметра ее тела, но до сих пор не мог насмотреться на нее, особенно когда она искоса бросала на меня взгляд, словно подтверждая, что мы находились на одной волне. Наклонившись над экраном, Джена нажала кнопку, которой я даже не видел, и приказала инженеру проверить какую-то часть корабля, мотивируя это тем, что якобы слышала там странный стук некоторое время назад. Тот вскочил на ноги, озадаченно отсалютовал куда-то в сторону камеры и ушел.
– Круто, да? – промурлыкала Джена, лениво обнимая меня за плечи, и когда мои руки непроизвольно потянулись к ее округлым, мягким и теплым бедрам, мне пришлось напомнить себе, что как бы я ни хотел остаться, мне нужно было идти. Нам не следовало забывать о разработанных нами же правилах, иначе однажды мы совершим ошибку, и нас поймают. Уже трижды мы нарушали этот запрет - я позволял ей затащить себя обратно в постель и оставался на ночь. В прошлый раз объяснить свое отсутствие в спальных капсулах оказалось очень сложно. Мы не могли позволить себе продолжать и дальше испытывать судьбу.
И все же еще несколько секунд не навредят. Я целовал ее так долго, как только мог вынести ее обнаженное, прижатое к моему тело. Мне хотелось, чтобы спешить было некуда - тогда я рассказал бы ей, как начал влюбляться в нее с самой первой встречи, несмотря ни на что, и как сильно это чувство выросло с тех пор. Я не знал, мог ли назвать его любовью, но был уверен, что именно к этому все и шло. Становилось все труднее покидать ее, и, казалось, и нескольких минут не проходило, чтобы я не думал о ней.
Во время операций все было иначе – ее лицо скрывал шлем, и она разговаривала своим «командным» голосом. К подобной обстановке я привык – мы являлись профессионалами и обязаны были выполнить задание. Отделять личную жизнь от службы оказалось на удивление просто.
Но когда я видел ее на корабле, или она неожиданно вторгалась в мои мысли, сосредоточиться становилось просто невозможно. В такие моменты мне хотелось вернуться в ее квартиру и провести там еще хотя бы несколько недель, стараясь
Находясь с ней рядом, я не хотел больше ничего. Ее тело, ее смех, вкус, запах стали для меня родными; часами я мог слушать, как она говорит ни о чем. Я имел все, о чем мечтал.
Я отстранился от нее, но Джена резко подалась вперед, чтобы запечатлеть последний быстрый поцелуй на моих губах. Всего несколько недель назад я бы не поверил, что она способна на это; сердце вновь пустилось вскачь. А затем, когда она прижалась спиной к стене и закусила нижнюю губу, умудряясь при этом улыбаться, дверь открылась, и я ушел.
************
Если бы я знал, что это будет последним разом… Я бы вернулся назад, прижал ее к себе и никогда бы больше не отпустил. Я наплевал бы на наши правила, на все ее приказы, и когда она велела мне двигаться к спасательным челнокам, я бы окутал ее стазисным полем и поволок за собой – вырывающуюся и кричащую – и разобрался бы с последствиями позже. Если бы я знал, то нашел бы время, чтобы сказать, что полюбил ее в тот момент, когда она впервые улыбнулась мне, и что просто не мог отпустить ее. Никогда.
Но я не знал. А потом… потом стало слишком поздно.
========== Тишина ==========
Кейден
И снова та же самая женщина зачитывала ту же сводку новостей все тем же гребаным жизнерадостным голосом:
– Герой Альянса, коммандер и Спектр Совета Джена Шепард погибла на этой неделе во время ничем не спровоцированной атаки на фрегат «Нормандия», произошедшей в системах Терминуса. К настоящему времени ни одна из террористических группировок не взяла на себя ответственность за нападение; в данный момент следствие продолжается. Коммандер Шепард была известна как самый молодой солдат Альянса, получивший «Звезду Земли» за проявление отваги во время Скиллианского Блица на Элизиуме. Она также являлась первой женщиной, достигшей престижного звания N7 спецназа Альянса, и первым человеком, принятым в Спектры. Не так давно она вновь стала героем, предотвратив страшное нападение на Цитадель и спася жизни членов Галактического Совета. Поминальная служба состоится сегодня в штаб-квартире Альянса на Земле. А теперь к другим новостям…
Но других новостей не было. Мир продолжал жить своей жизнью, а я все никак не мог понять, как такое возможно. Сама идея казалась мне бессмысленной. Однако, с другой стороны, ремонтные работы завершились, и жизнь на Цитадели вошла в колею всего за каких-то несколько недель, несмотря на тысячи погибших и тот факт, что здание галактического правительства практически лежало в руинах. С чего бы им переживать о нескольких мертвых солдатах, пусть одним из них и оказался легендарный герой Альянса?