Свежий ветер
Шрифт:
Я попыталась вспомнить, когда в последний раз получала подарок на день рождения – не выпивку, не прогулку по злачным местам очередного города или станции, а настоящий подарок.
Единственное, что пришло на ум, это мой двенадцатый день рождения, когда Калверн вел себя подозрительно ласково и заботливо. Уже тогда я знала, что его настроение переменчиво, как ветер, и его улыбка могла означать что угодно - от искреннего удовлетворения до сигнала, что сейчас тебя будут мучить и убивать. Тогда он вручил мне коробку в яркой упаковке, перевязанную бантом. Я не могла вспомнить, какого цвета был бант, но знала, что на тот момент он являлся моим любимым. Дрожащими пальцами я приоткрыла
Еще несколько мгновений я вглядывалась в драгоценность – этот невероятно красивый камень в моей руке, а затем посмотрела на Кайдена. Он ничего не замышлял, за его подарком не стояли никакие скрытые цели, он просто наслаждался улыбкой, загорающейся на моем лице. Мне сложно было поверить, что подобная привязанность может не иметь двойного дна, что это может оказаться так просто.
– Я… - я не могла подобрать слов. – Он восхитителен.
Забрав цепочку из моих рук, Кайден застегнул ее у меня на затылке, слегка касаясь подушечками пальцев моей кожи. Камень оказался между моими грудями, где его неземная красота так резко контрастировала со шрамом, пересекавшим грудную клетку, и заживающей татуировкой.
– Он напомнил мне о тебе, - признал он с полуулыбкой, наверняка зная, что это уже слишком сентиментально. – Я рад, что тебе он понравился.
– Да… да, понравился, - подтвердила я, внезапно занервничав. – Это… Полагаю, это самая прекрасная вещь из тех, которыми я владею, а у меня есть много пушек, так что… - Кайден рассмеялся, однако я не улыбнулась, неуверенно глянув на него. – Но я… то есть, это очень мило с твоей стороны, но я никуда не смогу надеть твой подарок. Я его потеряю, или испорчу, или еще что-нибудь. Ведь я не хожу ни в какие… приличные места.
– Спрячь его до лучших времен, - пожал плечами Кайден, снова откидываясь на подушки и устраиваясь поудобнее, очевидно удовлетворенный моей реакцией. – Когда все это закончится, у нас будет свободное время. Я отведу тебя куда-нибудь, и ты сможешь надеть кулон.
«Это никогда не закончится, - прошептал мой внутренний голос, - для тебя не закончится. Ты все равно не знаешь, что делать с покоем, даже если бы он у тебя был».
Велев своему внутреннему голосу заткнуться, я поборола волну страха и желание сказать что-нибудь циничное, вместо этого цепляясь за слова Кайдена.
– Ты имеешь в виду что-то наподобие… - я ухмыльнулась, отложив коробочку и наклоняясь над ним так, что камень скользнул по его груди, - огромного дорогого ресторана с льняными скатертями и прочей ерундой?
– Точно, - подтвердил Кайден, обнимая меня и прижимая к себе, при этом старательно держась подальше от чувствительного места с новой татуировкой. – С официантами в неудобных костюмах и меню, полными блюд, которые только очень богатые люди могут себе позволить. Мы заслужили этого.
–
Я почувствовала его улыбку, и его пальцы коснулись чуть отросших волосков на моем затылке.
– Пошли они нахрен, - пробормотал он, и я расхохоталась, ощущая какой-то бунтарский порыв, как будто, пока рядом со мной этот мужчина – ставший таким сильным и дерзким за последние несколько лет - я смогу сделать что угодно. Я никогда не была застенчивой, никогда не заботилась о приличиях или благопристойности, но всегда знала, что есть в этой жизни ряд вещей, которые не для меня. Например, я не собиралась становиться посмешищем, пытаясь сойти за простого человека, выглядя при этом, как член криминальной группировки, поэтому всегда придерживалась своих взглядов. С другой стороны, я не верила, что происходящее сейчас вообще возможно, но вот она я, ласкаюсь и хихикаю, и веду себя, как любвеобильный котенок, мечтая, чтобы эта ночь никогда не закончилась.
– Когда мы спасем их задницы, - пояснил Кайден, - они станут из кожи вон лезть, стараясь налить нам своего лучшего шампанского. Закатим вечеринку.
Я притворно надулась.
– Я не люблю шампанское.
На самом деле я никогда не пробовала шампанское – во всяком случае, настоящее – но сомневалась, что мне понравится. Слишком слабое.
– Ладно, - с улыбкой согласился Кайден, и чтобы не рассмеяться, мне пришлось закусить губу. – Пусть будет их лучший бурбон.
– Как думаешь, нам дадут медали? – Я обожала медали. Для меня они являлись реальным, осязаемым доказательством того, что ты совершил что-то невероятное без необходимости платить за это страшную цену – если только не считать таковой несколько часов, проведенных в удушающей парадной форме Альянса.
– Знаешь, я не уверен, что существует достаточно большая медаль, - ответил Кайден с таким удивлением в голосе, будто он только что осознал что-то очень важное, но я знала, что он все еще улыбается и просто подыгрывает мне. – Вероятно, им придется придумать новую. Ты уже получила Звезду Земли, так что эта награда должна будет переплюнуть ее.
Я снова захихикала, чувствуя себя глупо и в то же время наслаждаясь этим ощущением, особенно радуясь, что никто, кроме Кайдена, не видит меня такой. Я могла говорить, не задумываясь над словами – подобная свобода ошеломляла.
– Может быть… может быть, все расы галактики соберут все свои медали и переплавят их в одну огромную?
Кайден беззвучно рассмеялся.
– Уверен, мы могли бы организовать это, - предположил он. – То еще будет зрелище.
– А может, мне дадут личную колонию, - добавила я быстро, чувствуя прилив храбрости. – С пляжем. Я никогда не была на море. Я имею в виду отдых.
Слежка в порту и сокрытие свежего трупа в черных бушующих волнах океана, я была уверена, не считались за таковой.
– Всего один пляж? – удивился Кайден. – Бери выше – это же колония, она может оказаться сколь угодно большой и со столькими пляжами, сколько ты вместишь на побережье. Выбор довольно богат.
– Ладно, целая колония пляжей. Остров. Может быть, целый материк. – Представив себе на миг все проблемы, с которым придется столкнуться владельцу материка, я решила поубавить аппетит. – Что насчет дома? У меня никогда не было дома. Настоящего.
Даже с матерью мы жили в квартире на одном из последних этажей высокого серого здания с грязными, покрытыми трещинами окнами. Это нельзя считать настоящим домом.