Шрифт:
Часть I
Предварительный материал
1. Деловая беседа
Джек Торранс подумал: Спесивый чинуша.
Впрочем, в его положении просителя, надо признаться, любой, окажись он сейчас по другую сторону стола, был бы неприятен. А уж Ульман, низкорослый человек с суетливыми
Ульман задал вопрос, которого Джек не расслышал. Плохо дело — Ульман не из тех, кто легко прощает такие промашки. Наверняка отложит в памяти этот факт, чтобы извлечь его впоследствии.
— Простите, что вы сказали?
— Я спросил: супруга в курсе ваших намерений поступить к нам на работу? И нужно принять во внимание сына, конечно… — он глянул на заявление, лежавшее на столе, — … Дэниела. А жену не страшит такая перспектива?
— Венди — необыкновенная женщина!
— Сын тоже необыкновенный?
Джек не смог сдержать удовлетворительной улыбки.
— Мы с Венди так считаем. Для своих пяти лет он совершенно самостоятельный мальчик.
Ответной улыбки со стороны Ульмана не последовало. Он сунул заявление Джека в папку, папку — в ящик. На крышке стола теперь были лишь пресс-папье, телефонный аппарат, настольная лампа с абажуром и коробка для исходящих и входящих бумаг, впрочем, обе ее части были пусты.
Ульман подошел к шкафу, стоявшему в углу.
— А сейчас, мистер Торранс, мы рассмотрим план отеля.
Он выложил на блестящую поверхность стола пять больших листов ватмана. Джек встал рядом и пытался разглядеть их из-за плеча Ульмана, вдыхая запах ульманова одеколона. Все стоящие мужчины носят одежду из английской кожи или не носят никакой — пришло ему на ум без всякой причины, но он тут же взял себя в руки, чтобы не заржать. Из соседней комнаты доносились слабые звуки убираемой со стола посуды.
— Верхний этаж, — сказал Ульман отрывисто. — Мансарда. Там нет ничего, кроме свалки заброшенных вещей. С конца второй мировой войны «Оверлук» несколько раз менял хозяев, и каждый из них считал своим долгом отправить вещи своего предшественника в мансарду. Я распорядился поставить там мышеловки и рассыпать крысиный яд. Горничные утверждают, что слышали там какое-то шуршание. Я не поверил им, но нельзя оставлять крысам ни единого шанса — в отеле не должно быть ни одной крысы.
Джек, подозревавший, что ни один отель в мире не обходится без нескольких крыс, промолчал.
— Конечно, вы ни в коем случае не должны позволять сыну играть в мансарде.
— Естественно, — расплылся Джек в лучезарной улыбке. Унизительное положение. Неужели этот самодовольный чинуша думает, что он позволит своему сыну играть в крысиной мансарде, забитой старым хламом и еще бог знает чем.
Ульман сунул лист под стопку других.
— «Оверлук» располагает ста десятью помещениями для гостей, — продолжал он менторским тоном. — Здесь, на четвертом этаже, находятся тридцать из них. Десять —
Неужели нельзя обойтись без рекламной болтовни? Но он опять промолчал, ему нужна работа. Ульман положил план четвертого этажа под стопку других, и они приступили к изучению следующего плана — третьего и второго этажей.
— Вот здесь располагается сорок номеров: тридцать двойных и десять одинарных. На втором этаже — еще по двадцать тех и других в каждом крыле плюс бельевые на обоих этажах и кладовка в конце коридора второго этажа, восточное крыло. Есть вопросы?
Джек покачал головой. Ульман смахнул планы третьего и второго этажей.
— Теперь уровень первого этажа. Холл. В центре находится административная стойка, за ней — служебное помещение. По обе стороны от стойки располагаются помещения общего пользования: в западном крыле находятся столовая отеля и салон для отдыха, в восточном — банкетный и бальный залы. Есть вопросы?
— Только по поводу подвала. Для смотрителя этот этаж самый важный. Место действия, так сказать.
— Это вам покажет Уотсон. План висит там, в котельной. — Ульман внушительно нахмурился, демонстрируя, что его, управляющего, не касаются такие мелочи, как котельная или ремонт труб. — Однако было бы не худо поставить там пару-другую мышеловок. Минуточку…
Он достал из внутреннего кармана пиджака блокнот, нацарапал что-то на листочке (с грифом «Управляющий делами Стюарт Ульман», напечатанным жирным шрифтом), вырвал его и вложил в коробку для исходящих бумаг. Блокнот сразу же исчез в кармане, словно по мановению волшебника. Такой вот фокус: ты его только что видел, Джеки-бой, а вот его уже и нет. Ну и ловкач этот Ульман.
Потом они уселись на свои места по обе стороны стола — дознаватель и допрашиваемый, проситель и работодатель. Ульман скрестил руки над пресс-папье — невзрачный лысоватый человечек в банкирском костюме с цветком в петлице и в скучном сером галстуке. К другому лацкану был пришпилен значок с надписью мелкими золочеными буковками: «Администрация».
— Говоря откровенно, мистер Торранс, я не взял бы вас на работу, но Альберт Шокли — влиятельная личность, он владеет акциями отеля, к тому же член Совета директоров. Однако Шокли далек от гостиничного бизнеса и сам охотно признается в этом. Он четко и недвусмысленно выразил свое пожелание, чтобы вас приняли на должность смотрителя, и я не могу игнорировать его указание. Однако, будь я свободен в своем выборе, я бы вас не принял.
Джек сцепил пальцы рук, лежавших на коленях, и крепко сжал их.
Ах ты, лощеный, спесивый чинуша!
— Я полагаю, вы не очень высокого мнения обо мне, мистер Торранс,
Лощеный, самодовольный чинуша, вот ты кто!
но мне абсолютно наплевать на это. Как бы вы ко мне ни относились, я вынужден заметить, что не считаю вас пригодным для такой службы. Во время сезона — с пятнадцатого мая до конца сентября — отель «Оверлук» обслуживают сто десять служащих, заметьте, по одному на каждый номер. Как я подозреваю, многие из них считают меня сукиным сыном. И, вероятно, не ошибаются в оценке моего характера. Чтобы управлять отелем должным образом, я вынужден бывать сукиным сыном.