Светская дурь

Элтон Бен

Джемма улыбнулась.

– Ну, тогда твой случай просто безнадежный, Томми Хансен.

– Знаешь такую старую песню? Ее поет Питер Сарстед. «Куда ты идешь, любимая, когда ты одна в своей постели?»

– Да, я ее знаю.

– Это я, вот так вот. Я – тот любимый. Вот только я вовсе не любимый.

Джемма нежно подняла голову Томми со своих колен и взяла его лицо в ладони.

– Ты любимый, Томми, и сегодня тебе не нужно быть одному в своей постели.

В нескольких комнатах от апартаментов Томми Питер Педжет переживал в этот же момент самое мучительное

событие своей жизни. Они с Анджелой вышли из лифта с намерением отправиться в свой номер. Девочки еще были внизу, танцевали на дискотеке, которая, несмотря на отвращение, выказанное к ней раньше, все же их привлекла. Конечно, теперь они были знаменитостями, наряду с детьми премьер-министра и молодыми принцами, и уже начали понимать, что слава обладает опьяняющей силой.

Однако их родители решили уйти пораньше. Они наслаждались некоторое время похлопываниями по спине и всеобщим одобрением, но вопрос о здоровье Питера все же витал над ними, и их утомило то, что абсолютно все на конференции знали об этом. Знание выражалось в мужских объятиях и рукопожатиях и особенно болезненно в искренних поцелуях в щеку. Казалось, все говорили: «Мы знаем, что, возможно, ты скоро умрешь, но все же ты – наш герой». Они надеялись, что через несколько дней все будет в порядке. Но пока что, невзирая на триумф Питера, Педжеты по-прежнему чувствовали себя неловко. И поэтому ускользнули.

И теперь, когда за ними закрылась дверь лифта и путь к отступлению был отрезан, они увидели, что их поджидает Саманта.

– Питер, мне нужно поговорить с тобой.

– Ну… что, сегодня, Саманта? А подождать это не может?

– Нет, не может.

Анджела Педжет скривилась.

– Я иду спать, Питер. Дай мне ключ.

– Анджела!

– Я думаю, вы должны остаться, миссис Педжет. Вы должны это услышать.

– Правда, Саманта? А я так не думаю. Если тебя интересует мое мнение, все, что ты хочешь сказать о личных встречах, которые были между тобой и моим мужем, может оставаться личным.

– Значит, ты ей рассказал?

– Дай мне ключ, Питер. И если придешь поздно, возьми второй ключ у портье. – Анджела Педжет взяла ключ и пошла вперед.

– Откажитесь от него, Анджела. Он любит меня.

Питер схватил Саманту за руку:

– Саманта! Пожалуйста! Ты что, с ума сошла?

– Вы откажетесь от него, миссис Педжет?

Анджела не ответила. Она повернула за угол коридора, и было слышно, как она вошла в номер. Саманта и Питер стояли одни, глядя друг на друга. Теперь Саманта схватила Питера за руку.

– Пойдем в мой номер сейчас, Питер. Я хочу тебя.

– Ради всего святого…

– Если мы сделаем это сейчас, если мы ясно выразим нашу любовь, ты справишься, я знаю. Пойдем со мной сейчас. Войди в меня.

Ее лицо было словно маска, глаза распухли от слез, но все же сверкали. Она выглядела безумной.

В голове у Питера билась только одна мысль: «Немедленно положи этому конец. Заканчивай это».

Но как? Саманта была не из тех, кто бы позволил себя бросить. Она сделает все, чтобы остаться в его жизни. Она намерена сохранить тесную интимную связь с ним во что бы то ни стало. Потому что она любит его, и Питер знал, что эта любовь очень опасна.

Питер смотрел на ее отчаянное, залитое слезами лицо и знал, что ее страдания –

это полностью его вина. Если бы он смог мягко отделаться от нее. Если бы он мог объяснить ей, что раньшелюбил ее, да, сумасшедшей, неправильной любовью, но все же любил. Его страсть была настоящей и искренней, и он не хотел бороться с ней, не хотел ранить ее. Если бы он мог отвести ее в сторонку и умолять ее разойтись мирно и остаться друзьями, согласиться расстаться как люди, между которыми было что-то прекрасное, но невозможное. Что-то невозможно прекрасное.

Если бы он мог сказать: «Саманта, я любил тебя и никогда не забуду этой любви, но с этого момента она может быть только трепетным воспоминанием».

Но он не мог сказать этого, потому что знал, что должен порвать с ней немедленно и полностью. И сейчас же.

Учитывая страстную натуру Саманты, он знал, что полумеры не приведут к разрыву. Он решил, что единственной дорогой, по которой он мог продвигаться через ожидающие его впереди ужасы, было отрицание. Полное и абсолютное отрицание.

Питер еще раньше решил не признавать эту связь ни перед кем, даже наедине с самим собой. Он хотел сначала обсудить этот план с Анджелой, но Саманта помешала, и он знал, что должен начать немедленно. Кроме того, Питер понимал, что современные журналисты готовы на все ради сенсации и что однажды Саманта может прийти к нему с включенным диктофоном в кармане. Поэтому, как только он вышел из лифта и увидел ее, Питер решил утверждать, что каждое слово и каждый случай, когда Саманта будет говорить об их связи, – это полнейшая чушь.

– Саманта, я полностью отрицаю, что между нами были отношения, выходящие за надлежащие рамки работы между членом парламента и его ассистенткой. К сожалению, в свете твоих невероятных и параноидальных обвинений я вынужден отстранить тебя от дальнейшей работы со мной. Если захочешь связаться со мной в дальнейшем, пожалуйста, делай это через юриста. Спокойной ночи.

Она посмотрела на него так, словно он попытался ее убить.

Питер позволил себе одно маленькое отступление от этого твердого заявления.

– Прости. Прости, пожалуйста, – прошептал он. Потом повернулся на каблуках и ушел.

Да, ему было жалко Саманту, но он был практичным человеком, и его мозг работал на полную мощность. Не оставил ли он какой-нибудь компромат, может быть, в ее квартире? На ее одежде? Не было ли где-нибудь остатков спермы, которые могли бы указать на него, как в случае с президентом Клинтоном? Он был уверен, что ничего не было. Если у нее что и было из его вещей, она могла с легкостью взять их из его офиса, чтобы использовать против него. Они только раз были в компании других людей, тогда, на ее дне рождения. Он будет отрицать, что это было, утверждать, что это заговор против него. ДНК? Сколько раз его ненормальный ум спрашивал, не могла ли она спрятать презерватив после того, как занималась с ним любовью, не могла ли она торжественно представить его сперму в суде? Но это невозможно. Даже если бы она и сделала что-то в этом роде, он не обязан соглашаться играть в такие игры. Он министр короны, его нельзя заставить против воли сдать образец своей спермы. В конце концов, это ведь не дело об отцовстве.