Светлый город

Кузнецов Петр Андреевич

– Вы, хазары, всегда так пафосно себя ведете, наши обычно гораздо скромнее. Словене называют вас хвалынцами, и это слово так же означает похвалу, одобрение и гордость.

– У нас по-другому не выживешь. Если бы я однажды не раздобыл новый костюм и не отправился в Готию [3] с торговлей, так бы до сих пор и сидел в лавке на базаре. И все это было в долг, естественно.

– Ну а теперь ты точно так же не боишься отправиться к настоящим морским разбойникам руотси.

3

Горный Крым

– Разбойники? В чем я точно уверен, так это в том, что если с ушами, маленький, белый и прыгает – то это точно заяц. Русы такие же люди, как и мы, мне

это достаточно знать, чтобы установить торговлю. Когда хазарские караванщики продвигались все дальше и дальше по землям десятков племен, которые теперь Атыльские правители называют «наша Великая Держава», Царство царств, в каждом новом племени им рассказывали, что следующее – ужасно. Не в то верят, подло себя ведут, обманывают. И что оказалось? Наши торговые посты и форты-таможни теперь везде от Кыйоба до Хорезма и на таком севере, о котором никто и не думал раньше. А теперь мы с ними торгуем, и население по всей великой реке выросло так, как никогда ранее. Вся река в крупных селах, много городов. Мы никого не давим, все управляют как хотят. На севере у нас служат южные наемники, на юге северные. На западе восточные, на востоке – западные. Земли когда-то чахлых племен становятся сильнее, потому что обмен всегда на пользу. И народы сами к этому ведут, потому что они стремятся сохранить все как есть, а это значит, что неспокойных людей надо отправлять подальше, когда-то их просто казнили, обвинив в чем-то надуманном, а теперь продают к нам. И мы зарабатываем, отдавая за них деньги, потому что многие из таких людей – прекрасные военные командиры, а иногда даже толковые торговцы, могущие заработать огромные богатства.

– Большие богатства привлекают жадных воронов. И руотси могут оказаться таковыми.

– Это мы тоже можем использовать. Нам не удобно ездить к далеким северо-западным племенам на озеро Альмен, на острове, на выходе из которого есть удобное для торговли поселение. Ты подождешь меня – я снял дом у местного вождя, в поселении Плес, тут очень красиво и спокойно, а сам тем временем через нашу крайнюю факторию у медвежьего мыса, в месте торговли со столицей Мери Ростовым, поселение Молога и северные озера, отправлюсь в Альмен и помогу там обосноваться русам. Наиболее воинственных из них мы отправим сражаться с арабами за хорошие средства, а остальных научим нашей торговле и культуре. Торговля дает всем говорить на языке денег, который учит, что только труд и собственность могут создать богатство. Если оно достается случайно, оно так же быстро и уходит.

Знаешь, что я решил?

– Что?

– Когда мы вернемся в Семашки, построю новый особняк на холме. У нас есть участок, пока там пасут овец, растет дикая хурма а выше расположен заброшенный виноградник. С холма открывается прекрасный вид на долину. Я уже вижу, каким будет наш дом: у въезда на участок каменный двухэтажный особняк с большим холлом высотой в два этажа. От крыльев особняка пойдут галереи из комнат для гостей и запасов, а в верхнем углу участка павильон со смотровой башенкой, складом и колодцем. Посередине участка, внутри дома, будет сад из горных растений и ручеек, стекающий по чашам в виде больших устриц и приносящий прохладу в жаркий летний день. Я все представляю явно, а это значит, что именно такой дом точно у нас будет. Все мечты сбываются.

Сокол

Чтобы взойти на гору Сокол, надо пройти в самое начало улицы Новой-Горького и двигаться по дорожке в направлении берега Оки. Немного ниже верхней кромки откоса - ровная площадка. Про нее рассказывают что угодно: что здесь был первый город, основанный Юрием Всеволодовичем Рюриковичем, который затем был разрушен, что именно здесь была та самая башня, в которую замуровали местную девушку. В это можно поверить, потому что ручей, названный Почайной по образцу речки в Киеве, обычно не используется для сбора воды горожанами. Жители нижнего посада брали воду из источника западнее, а верхнего города - в районе Черного пруда. На Почайне давным-давно вязали лыко, и она была очень заболочена. А прямо под горой Сокол как раз протекает ручей с отличной водой. Мордовцы рассказывают, что их крепость, захваченная рюриковичами и разрушенная, была в районе Гребешка. А башни на горе Сокол, вероятно, служили “таможенным постом” для судов, выходящих из Оки в Волгу или входящих в окское устье. Вверх по Оке находится Тёша, по которой когда-то, до того, как перевели леса, суда могли

пройти до Арзамаса. Еще выше по Оке находится Рязань, название которой так же созвучно с названием одного из мордовских народов, о котором путешественники рассказывают как о более культурном, имевшем более развитое хозяйство, а теперь, люди, называющие себя Эрзя, наоборот, живут в диких местах. Что произошло в прошлом? Может быть, разрушение Рязани Рюриковичами было связано с вытеснением этого народа с Оки? С сохранившихся площадок горы Сокол очень хороший обзор реки, а с нижней можно достаточно быстро спуститься к самому берегу. На склоне над нижней площадкой можно заметить камни, вероятно оставшиеся от основания башни. Они из темного известняка, которого в наших местах не бывает, а вот как раз выше по Оке, возможно в древних центрах расселения эрзи, такой камень есть. В отличие от этих башен, Нижегородский кремль был сооружен как типичная булгарская крепость – приземистые башни и белокаменные стены. На камнях находили даже печати булгарских мастеров.

На площадках на горе Сокол часто собираются разные нижегородские чудаки. А во времена дней солнцестояния и равноденствия здесь нередко жгут огромный костер, вокруг которого можно увидеть любителей поиграть во всевозможные древние и традиционные представления о мире. Среди таковых - пантеон киевских богов во главе с Перуном, всевышний бог эрзи Паз с его сыном Инешкипазом и духами, управляющими всеми объектами материального мира. В этот раз появились даже знатоки и ценители индийской мировоззренческой системы.

– В индийском представлении об обществе есть здравое зерно. Они делят всех на группы - воинов, духовников, торговцев и земледельцев, слуг и разнорабочих. Конечно, в конкретной реализации этой идеи они дошли совсем до каких-то глупостей, передавая по наследству принадлежность к группе, что характерно для разлагающихся сообществ, которые не в состоянии найти хоть какие-то таланты по теме. Но сама идея группировки довольно хороша, потому что человек имеет слабые и сильные стороны и обратить свои способности в жизненный успех, пытаясь стать идеально развитым “со всех сторон” человеком довольно бессмысленно. Получится “лебедь, рак и щука” в одном человеке и такой персонаж просто не сдвинется с места. Акцентуацией личности на каком-то направлении, там, где у человека таланты, мы добиваемся динамики.

– Но представим себе, что в обществе доминирует один тип из этих. Тогда его акцентуация становится, в представлении окружающих, единственной возможностью реализоваться. Общество становится несбалансированным, как калека, если кто-то за него не выполняет функции тех групп, которые в нем подавлены, и, следовательно, непродуктивны.

– Причем продуктивно сочетаются хорошо они попарно: воины-духовники и торговцы-рабочие. “Сляпав” вместе воинов и торговцев мы получим ситуацию, в которой воины будут подвергать сомнению ценность денег как абсолютного эквивалента приложенного труда - в силу своих ценностей, а торговцы - идею власти слоя «аристократов» силовиков, основанную на господстве и его духовном обосновании.

– Вероятно, поэтому в Иране возникла система “двойных” городов и распространилась довольно широко - ее следы можно найти даже в Киеве. Один город был местом реализации военных и духовников - харизматический или духовный город, другой - торговцев, крестьян и рабочих.

– Похоже, здесь мы и видим следы такой системы градостроительства. Ильинка считалась как раз местом жизни и работы местных зажиточных купцов, в то время как кремль имел значение военного и сакрального центра. Два города - здесь, на Соколе, и там, где кремль - это реализация не просто архитектурной идеи, а идеи развитого общества в том формате, в каком ее видели иранские народы, а сюда принесли, скорее всего, хазары.

Призвание

Ханукка вышел из своего походного шатра. Ранее утро занималось над Финским заливом. Со стороны Ладоги, откуда прибыли три корабля каравана, небо окрасилось в нежные цвета, какие можно увидеть только на Севере. Большинство караванщиков и наемников спало, два человека, подремывая, стояли на страже. Скинув у ближайшего к воде дерева строгий, но выполненный из очень дорогой материи кафтан и прочие предметы гардероба, за каждый из которых вождь северного племени отдал бы, не задумываясь, десяток своих людей, Ханукка без всяких предисловий стремительно зашел в воду, допрыгал по скользкому илистому дну до достаточно глубокого места и поплыл.