Светлое будущее
Шрифт:
В машине снова повисла тишина. Серёжа не мог простить себе, как он мог забыть о жизни собственного сына. Конечно, слова Никиты внушили ему сдержанный оптимизм, что с Гришкой всё хорошо, но факт того, что в последний раз сын и отец виделись на похоронах Светланы, огорчал.
Забота Никиты о молодом подопечном прививала Сергею определённую уверенность, что бизнесмен явно порвёт
– Спасибо тебе, что заботишься о нём, – собрался наконец с мыслями Сергей, протянув руку спонсору.
Никита, впрочем, решил перейти сразу к делу.
– Это мы обсудим чуть позже, я не для того с тобой встретиться хотел… Сейчас для нас главное – понять, что произошло за этот год, да заодно и смекнуть, что поправить можно. Если готов слушать внимательно, то могу рассказать с самого начала. Если где-то буду ошибаться, поправишь. Тот инцидент с Леной…
– Это было похищение, – машинально перебил собеседника Серёжа.
– Даже при той конспирации, которую я пытаюсь соблюсти, не ручаюсь, что нас сейчас не слушают, потому обойдёмся без этого слова, – категорично ответил Никита.
Резонное замечание должно было натолкнуть Сергея на мысль о том, с какими именно людьми он столкнулся.
– Продолжим. После инцидента с Леной ты обратился к правоохранителям, они тут же возбудили уголовное дело. Параллельно с этим ты просил меня нарыть любые сведения, так как у тебя было видео подростков, на котором было видно, как твоя дочь садится к незнакомцам в машину. Госномер мы также пробили, начали искать зацепки. Ты же больше ни к кому тогда не обращался?
– Нет. Я даже не знал, к кому ещё можно.
– Может, из друзей твоих или просто сознательных граждан кто-то что-то у тебя пытался выяснить?
Серёжа отрицательно покачал головой.
– Тогда, может быть, ты скажешь, почему общинники упоминают об инциденте с Леной в своих блогах, зная больше, чем мы с тобой? Точно никто не расспрашивал тебя?
Так
Теперь понятно, почему Никита так нервничает. Минимум, который грозил дельцу за какую-либо связь с общинниками, пусть даже и косвенную, – лишение бизнеса и состояния. При отягчающих обстоятельствах перед Никитой и даже его близкими родственниками маячила малоприятная перспектива закончить свою жизнь на электрическом стуле.
Больше всего Серёжу удивляло, что его спонсор знает многое из источников общинников. Последних Никита открыто презирал (ему-то было что терять). Рисковать собственной башкой для того, чтобы посмотреть какой-то видеоролик идеологического противника государства…
– Нет. Твою информацию я передал лишь сыщику. Даже Света не была в курсе. Скажи, откуда тебе это известно? Разве к похищению Лены причастны общинники?
– Об этом после, – уклонился от прямого ответа Никита. – Тебе после сообщили о закрытии уголовного дела, так как каким-то образом следственная группа смогла выйти на контакт с Леной. Твоя дочь рассказала следакам, что вы со Светой её регулярно избивали, даже подробно всё на бумаге изложила. Напридумывала с три короба, конечно, но реакцию это вызвало. Лену определили в государственный детский дом, откуда её, буквально на следующий же день, якобы увезла новая семья.
– Это же был не её почерк! Мы со Светой знаем почерк Лены, плюс тогда наняли независимого эксперта…
– Я это знаю и понимаю, но мы сейчас, Серёж, о фактах говорим. Параллельно с работой органов мы с тобой отследили ту машину, в которой увезли Лену, и нашли всех, кто там в день пропажи сидел. Маршрут нам тоже был известен. Я дал тебе листок с именами всех, кто был в машине, только попутно я дал своим людям задание: найти и привезти их ко мне для беседы…
И тут Сергей взорвался.
– Ты с ними общался? Ты же запретил подходить к ним, сказал, чтобы я забыл об их существовании! Ты мне ещё и угрожал, что, если я окажусь с ними даже случайно в одном помещении, мне не жить!
Конец ознакомительного фрагмента.