Светлая полночь
Шрифт:
И заплатить.
Однако отца младенца найти не удалось, несмотря на то что Шейла наняла для поисков одного из лучших частных сыщиков Саванны, которому щедро заплатила своим обольстительным телом. У нее просто не было другого выбора. Человек, которого оня раньше любила, а теперь ненавидела, оставил ее нищей.
Никакого Джейса Коултона в природе не существовало. Среди верхних эшелонов светского общества Сиэтла не удалось отыскать отщепенца и наследника миллионов, который соответствовал бы внешним данным самозванца, пусть даже под другим именем.
Но
Джейс Коултон-сын избрал в качестве пункта назначения Эмерадд-Сити, единственное место — он был в этом уверен, — где не может находиться его мошенник-отец. Путешествие на перекладных привело его в Логанвилл. Последовали одиннадцать месяцев радости — и беспокойства, вплоть до той ясной и светлой ночи с колокольчиками саней, которые он не мог слышать, и тихим звучанием небесной арфы, вместо которых прозвучал глухой хлопок — сигнал разрушения и смерти.
Джейс бросился к месту адской трагедии и увидел на Блуберд-лейн машины «скорой помощи», пожарников, полицию и перепуганных граждан Логанвилла.
Кроме двоих.
Грейс и Мэри Бет находились внутри, среди яростно бушевавшего пламени, которое не хотело утихать, несмотря на потоки обрушенной на него воды. В полуночное небо взметались шлейфы густого дыма.
Джейс что было сил бежал туда, где бушевало пламя и валил дым, в надежде найти Мэри Бет и Грейс. Он знал, где они.
Дом превратился в черный скелет, а его переднее крыльцо, еще недавно столь приветливое, — в зловещий череп.
Никто не сможет его остановить. Во всяком случае, он верил в это.
Однако прежде чем он успел прыгнуть в разверзшуюся пасть смерти, его схватили двое дюжих рассерженных мужчин.
Это были Роули и Трой. Люди, которые любили Мэри Бет. Их лица были мокрыми от струй воды и нещадного жара. И они блестели — так же как их глаза.
Голоса их были глухими, они задыхались от ужаса и от черного дыма. В воздухе летали черные снежные хлопья.
Трой заговорил первым, обращаясь к нему как к Сэму, еще не зная того, что Джейс уже знал, — он никогда больше не будет Сэмом.
— Ты ничего здесь не сможешь сделать, Сэм. Ничего!
— Но ведь они там живы!
— Ты этого не знаешь.
— Мы знаем, — произнес глухим голосом Роули, борясь со слезами и пеплом. — Я пролез настолько далеко, насколько мог.
— Я могу пролезть дальше!
— Нет, Сэм! Не сможешь. Они погибли, сын мой. Грейс и Мэри Бет мертвы.
Джейс отреагировал с каким-то удивительным спокойствием:
— Отпустите меня. Пожалуйста.
Оба мужчины поверили, что он признает справедливость их доводов и соглашается с ними. Осиротевший подросток останется там, где он сейчас находится, а когда появится возможность войти внутрь, они, трое любящих людей, извлекут обгоревшие трупы.
Трой и Роули одновременно ослабили хватку.
Однако
Едва освободившись, Джейс снова рванулся к пылающему крыльцу.
Его уже у самого пламени поймал звезда футбола Роули, чья спортивная карьера рухнула из-за драки с Троем во время школьного бала. Джейс упал на снег, ощущая его прохладу щеками, хотя совсем рядом бушевала огненная стихия, а Роули упал на него.
Бороться с Роули было бесполезно — тот был крупнее и тяжелее. Сказанные хриплым шепотом слова Роули почти не отличались от слов Троя, сказанных чуть раньше:
— Ты уже ничего не сможешь здесь сделать, Сэм. Ничего.
«Нет, — подумал Джейс. — Я могу умереть».
— Что произошло? — тихо спросила Джулия в эту светлую лондонскую полночь.
«Я не умер. Во всяком случае, не весь умер. Умерли мое сердце и душа».
Этот мысленный ответ Джейс дал, когда понял вопрос Джулии. Это были ее первые слова, которые она произнесла с момента начала его рассказа.
Разумеется, Джейс не рассказал ей, как он бросался в пламя и в дым. Джулия могла бы это интерпретировать неверно, расценить как геройский поступок с его стороны. Однако он сказал ей, что Трой и Роули были уже возле горящего дома, когда он туда примчался, и оба объяснили ему, что уже слишком поздно.
Слишком поздно. Джейс повторил эти страшные слова вслух, разговаривая с Джулией. Но смотрел на бархат неба. На луну. На звезды.
Затем он повернулся и взглянул ей в глаза, которые были такие тревожные в «Кентерфилдзе», пока она не встретилась без всякого страха с ангелами и снежными хлопьями. Лавандовые глаза смотрели прямо ему в душу, превращая мрак и черноту в его душе в мерцающее золото.
— Они умерли, Джулия. Грейс и Мэри Бет умерли.
— Я знаю, — прошептала она. — Но почему? Я имею в виду… вы говорили, что хлопок, который вы слышали, был похож на взрыв. Это так?
— Я не знаю. Я покинул Логанвилл в ту же ночь.
Взрослые мужчины, любившие Мэри Бет, не позволили недостойному пастуху умереть вместе с брошенным стадом в бушевавшем пламени пожара. Поэтому он умрет, решил он, от холода. Как можно скорее. Он хотел стать, мертвым задолго до того, как появится возможность вынести из дома останки горячо любимых людей.
Голоса разговаривали с Джейсом Коултоном, когда он уходил. Сочувствующие голоса. Знакомые голоса. Любимые голоса.
«Останься с нами, Сэм», — уговаривали его родители Даны — капитанши школьных болельщиков, которую он спас. И библиотекарша миссис Бирс. И Трой и Кэролайн, которые собирались пожениться через два дня, и эту рождественскую свадьбу должен был праздновать весь город, а Грейс Алисия Куинн должна была быть на свадьбе девочкой, держащей букет.
Предложил ли Роули Рамзи ему крышу? Приют мальчику, которого он только что спас от страшной смерти?