Светлая полночь
Шрифт:
Ключ появился на своем обычном месте, в ящике рядом с раковиной, после того как родилась Уинни, а ее мать уехала.
Про шампанское забыли. Оно не играло никакой роли в их жизни, и аккуратно упакованные коробки с тех пор так и стояли в подвале, подземная прохлада которого оказалась идеальной для этого напитка, как те специальные пещеры, где шампанское бродило, выдерживалось и хранилось.
И вот на двадцатый день после смерти Уинни Джулия обнаружила эти давно забытые картонные коробки. День был весьма подходящий для подобного открытия — двенадцатое
Джулия никогда раньше не пробовала спиртного. Но она испытала его удивительный эффект, почувствовала, как боль обволакивает некий мягкий кокон… как рождается дерзкая надежда, что все будет хорошо.
Этот удивительный эффект можно было сколько угодно повторять, он был надежен и наступал неизбежно и сразу. Достаточно лишь сделать несколько небольших глотков, как боль утихала и Джулия погружалась в некую эйфорию, поскольку была непривычна к вину, ела очень мало, тосковала и страдала бессонницей.
Когда занятия уборкой не помогали заглушить тягостные мысли, Джулия делала несколько глотков шампанского из хрустального бокала, на котором были выгравированы имена «Эдвин» и «Энн» и дата их свадьбы шестьдесят один год назад.
Этот драгоценный бокал казался Джулии самым подходящим сосудом для ее нового золотистого друга. И, как доверенный друг, шампанское начало давать ей советы. Удивительно разумные советы, думала Джулия, когда приятное тепло расхолилось по жилам. А когда исчезало его действие, ей становилось зябко и тоскливо. И приходили мучительные мысли.
Требовался всего глоток, может, пара глотков, чтобы снова почувствовать бодрость и решимость.
В ту минуту, когда Джулия позвонила в местное благотворительное общество, она держала в руке свадебный сосуд, наполненный шампанским.
Какие пожертвования, спросила она у женщины с приятным голосом, благотворительное общество принимает?
Практически любые, ответил голос.
Что ж, это хорошо, потому что за последние несколько недель, с того момента как шампанское подсказало ей эту идею, список Джулии тех предметов, которые можно и должно было пожертвовать, все удлинялся.
Практически все.
Ей самой требовалось очень мало. И — подсказывало шампанское, а она соглашалась — бабушка и Уинни одобрили бы ее и согласились, чтобы она пожертвовала все, что могла, и облегчила участь тех, кто испытывает нужду.
Одежду бабушки, висевшую в шкафу с момента ее смерти, можно отдать нуждающимся, как и большинство вещей самой Джулии. Все это время она носила лишь рабочую одежду. И еще была одежда Уинни, специально и любовно сшитая Гейлен для нее, а позже — так же любовно, хотя и менее искусно — самой Джулией.
Она не сможет отнести одежду Уинни в благотворительный приют. Даже большой глоток шампанского не заставит ее это сделать. Однако шампанское все же подсказало, что будет правильно отдать одежду Уинни. Это щедро и справедливо. Одежду можно переделать, и какая-нибудь маленькая девочка будет очень мило в ней выглядеть, как выглядела
Кресло-каталку также можно употребить с пользой. А еще были ящики с рождественскими украшениями, гирлянды со сверкающими огнями. И рождественская елка. Да, она была искусственная и необычная, но симпатичная и большая.
Можно отдать все содержимое кухни — посуду, горшки, кастрюли, сковородки. Джулия не ела. Не испытывала в этом потребности. Ей хватало калорий в шампанском. Она может оставить консервный нож, решила она, и вилку, а в один из ближайших дней заказать партию консервов и, может быть, витаминов в бакалее.
Бокал для шампанского останется, как останутся телефон и машина — подарок бабушки на шестнадцатилетие Джулии. Благодаря урокам, которые дала ей Гейлен, Джулия получила водительские права.
Можно обойтись без мебели. Кроме кровати и кресла, в котором она сидела, даже делая этот звонок в благотворительное общество. Это кресло принадлежало Эдвину, затем бабушке, наконец, Уинни, а теперь — ей и Флоппи.
Именно в этом кресле Джулия держала Уинни на руках, когда ее душа отлетела, продолжая качать малышку и целовать ее милую голову и нежные щечки, хотя ее деформированное тельце становилось все холоднее.
Джулия заключила договор с благотворительным обществом, в котором были зафиксированы твердые обязательства с обеих сторон. Фирма пришлет грузовик и двух мужчин к дому на Уиллоу-роуд в два часа дня двадцать восьмого октября, то есть через десять дней, а Джулия должна все подготовить к их приезду.
Это были десять наполненных напряженным трудом дней, когда нужно было постирать, погладить и сложить каждый предмет, все эти полотенца, одеяла и простыни, почистить чехлы на кушетках и стульях, отполировать все деревянные части мебели, бережно упаковать посуду, вазы, предметы из стекла.
Даже освободив от шампанского все коробки (оставшиеся бутылки были выставлены на пол), Джулия не смогла поместить в них те вещи, которые собрала. Тогда она отправилась в бакалею, где у нее был кредит и где она в течение нескольких лет заказывала продукты по телефону. Она взяла там ящики и наполнила их вещами. Однако оставались предметы, не нуждающиеся в упаковке, — телевизор, лампы, картины.
Джулия надеялась, что представители фирмы не будут высказывать недовольство по поводу того, что некоторые вещи не упакованы. Десять дней пролетели очень быстро, она все это время почти не спала — так много было дел, а когда она задавала себе вопрос, что она делает, ей напоминало об этом шампанское. Она помогает другим, говорило ей вино, это одобрили бы бабушка и Уинни, будь они живы. И к тому же обнадеживало шампанское, она будет оставаться при деле еще долго после отъезда грузовика.
Каждая комната дома требовала покраски. Это приятное открытие Джулия сделала, когда увидела пятна на стенах в тех местах, где стояла мебель и висели картины.