Свет
Шрифт:
– Добавить мощность, – тихо командовала математичка. – Сбросить мощность.
То, что осталось от Серии Мау, нервно шевелилось в баке. Ей позарез нужно было добраться до Билли Анкера: в иной ситуации эту потребность можно было бы сравнить с физической. Помни она как, то губу бы закусила.
– Зачем я так поступила? – сказала она в пространство.
Теневые операторы молча покачали головами. «Рано или поздно что-нибудь такое случилось бы, так было предначертано», – напоминали они. В конце концов «Белая кошка» вернулась к планетенке и стала ее изучать. В перьях что-то двигалось. Может, местная форма жизни, а может,
– Что там? – спросила математичка.
– Ничего, – сказала Серия Мау. – Спускайся. С меня хватит.
Билли Анкер и Мона лежали, наполовину укрытые длинной кобальтовой тенью. Мона уже умерла, ее длинные светлые волосы разметались по груди Билли. Он продолжал обнимать ее рукой за плечи, а другой рукой – ерошить волосы. В миг смерти она внимательно смотрела ему в лицо, а одну ногу закинула ему между ног, стараясь обрести последний покой. Следуя инструкциям древнего алгоритма (вирулентная пыль, которой внезапно подкинули новое сырье для бесконечного самоповторения, тихо сыпалась на любовников с нависающих структур), их клетки превращались в перья. Билли Анкер ниже пояса выглядел точно разукрашенный павлиньими перьями сатир. Мону преобразило до самой диафрагмы; груда чернильно-синих пыльных перьев неустанно шевелилась, разрасталась, трепетала и что-то странное вытворяла со светом.
Уловка Серия Мау (едва отличимая в таких условиях от тени) нервно соткалась перед любовниками.
«Как я могла?» – подумала она, а вслух сказала:
– Билли Анкер, могу я тебе как-то помочь?
Билли Анкер не отвел руки, которой гладил мертвую девушку по волосам, и не взглянул на уловку.
– Нет, – отозвался он.
– Это больно?
Билли Анкер улыбнулся.
– Деточка, – сказал он, – это приятнее, чем тебе кажется. Вроде классного депрессанта. – И вдруг рассмеялся. – Червоточина была такая красивая. Знаешь, а я продолжаю ее вспоминать. Представляю, как бы в нее снова погрузился.
Он на миг умолк, задумавшись.
– Я тебе даже описать не могу, как оно там, – сказал он. Потом добавил: – Я слышу, как эта хреновина отсчет ведет. Или это какая-то иллюзия?
Серия Мау подошла совсем близко.
– Я ничего не слышу. Билли Анкер, мне так жаль, что я с вами это сделала.
Он прикусил губу и наконец отвел взгляд от Моны.
– Да ладно, забудь, – сказал он.
Его свела судорога. От непрестанно меняющейся поверхности тела поднялась пыль. Алгоритм преображал его на всех уровнях. На миг в глазах Билли Анкера проявился ужас. Такого он не ожидал.
– Оно меня поедом ест! – вскрикнул он. Задергался, вцепился в мертвую девушку, словно та ему могла чем-то помочь. Забыв, что Серия Мау тут присутствует лишь через уловку, дернулся и к ней тоже. Но сразу овладел собой.
– Чем сильнее отбиваешься от сил внутри тебя, детка, тем полнее их контроль над тобой, – заметил он. Рука его прошла сквозь уловку, как через дым. Он удивленно уставился на нее. – Это что, на самом деле? – спросил он.
– Билли Анкер, что мне делать?
– Это твой корабль. Нырни на глубину. В Тракт.
– Билли, я…
Наверху по лику газового гиганта пробежали фиолетовые полосы ионизации. С гулким свистом переместилась воздушная масса. Потом другая. Потом на орбите возник огромный шар изумрудного пламени: это «Белая кошка», надо полагать,
– Оставь меня! – завизжала она. – Я хочу остаться с ним! Кто-то же должен остаться с ним!
Билли Анкер усмехнулся и покачал головой:
– Вали отсюда, детка. Там наверху дядя Зип. Вали побыстрее.
– Билли Анкер, но я же их на тебя навела!
У него сделался усталый вид. Он смежил веки:
– Я сам их на себя навел, девочка. Убирайся. Ныряй на глубину.
– Прощай, Билли Анкер.
– Только вот что, детка…
Она обернулась и увидела, что он мертв.
«Я таки в это вляпалась, – в отчаянии сказала она себе. – Потрахушки и драчки. Я же себе обещала, но все равно вляпалась».
Потом: «Дядя Зип!» Ужас парализовал ее. Как она могла так недооценить толстяка, не понять, как он умен и как раскинулся по Галактике. В тот миг, когда решила заключить с ним сделку, уже попалась.
Ну и что теперь делать?
24
Бросая кости [55]
– Если я прорицатель, то почему же я только и вижу что прошлое?
Когда Эд задал этот вопрос Сандре Шэн, то помощи, как и ранее от Энни Глиф, не дождался. Директриса лишь едва заметно пожала плечами.
55
Tumbling Dice (1972) – композиция группы «Rolling Stones» из двойного альбома «Exile on Main St.». Не менее известна кавер-версия Линды Ронстадт (1978).
– Думаю, надо больше тренироваться, Эд, – ответила она. Закурив, задумчиво уставилась в угол комнаты. – Думаю, надо больше работать.
Эд был неспособен расшифровать этот ее отстраненный взгляд. Катастрофа в главной палатке ее, казалось, даже умилила. Накачала энергией: другие проекты Сандры Шэн процветали, и она каждый день давала представления. Старперов из бара дюнного мотеля выставили: зайдя туда, Эд увидел, как она расставляет повсюду свою аппаратуру, которую привезла ночью в ящиках без меток. Аппаратура была однообразно старая. Электропровода в тканевой оплетке, бакелитовые корпуса, проигрыватели с маленькими иглами. Даже какой-то усилитель на вакуумных лампах.
– Господи, – протянул Эд, – оно же настоящее.
– Забавно, правда? – спросила Сандра Шэн. – Этим предметам четыреста пятьдесят лет, плюс-минус. Эд, пора нам наладить совместную работу. Берем голову в руки. Для начала нужно тебя привязать ремнями за запястья…
У нее возникла идея привязывать Эда ремнями за руки и ноги к большому, грубой работы, деревянному стулу, который прибыл в числе прочего груза. Сама Сандра Шэн занялась наладкой лампового усилителя. После этого нахлобучила аквариум Эду на голову и стала задавать ему вопросы, добиваясь нужных ответов. Голос ее казался Эду близким до интимности, словно она вместе с ним странствовала по морю Алькубьерре среди угрей, направляясь к неприятным откровениям юности. Вопросы для Эда оставались бессмысленны.