Свет истины

Ямалеев Рамиль Кимович

Здесь все-таки власть над людьми. Независимость какая-то… И вроде все хорошо стало — я перестал бояться. Но вдруг однажды страхи вновь вернулись ко мне. Я снова стал бояться — боялся жить… Я не знал, что с ними делать. И пришёл к Козятину, он когда-то с моим отцом дружил. Он, собственно, и помог в органы устроиться… — Козятин? — удивлённо переспросил Алексей. — Этот тот, которого уволили?

— Да… Я ему все рассказал. И он отвёл меня к отцу Власу. Тот поговорил со мной, а потом сделал какой-то укол, сказал, что это поможет.

Действительно помогло — страхи на время исчезли. Потом появились снова… — И ты снова пошёл в этот гадюшник?

Сурков кивнул.

— Что дальше?

— Они что-то делали со мной, я не понимал что… Это какое-то воздействие психотропными веществами. Они делали уколы… Но я уже не мог иначе! — вдруг с жаром воскликнул Сурков. — Это было похоже на наркотик. Один раз принял, и все — теперь до конца… — Значит, на иглу посадили?

— Слушай дальше… Я честно хотел все это бросить, но у меня каждый раз не хватало силы воли. Потом наступило самое страшное — провалы во времени.

— Как это? — удивилась Саша.

— Я не помнил, что со мной происходило. Просто выпадал из действительности… — Погоди, погоди! — перебил Николаев. — Ты хочешь сказать, что не помнишь, что подлил Кучерову, потому что это был как бы не ты?

Сурков посмотрел ему прямо в глаза.

— Я не то что НЕ ПОМНЮ, я вообще об этом НЕ ЗНАЮ!

— Ну да! — не поверил Николаев. — Очень удобная позиция… — Твоё право не верить. Только я не вру. Честно.

Саша тронула его за руку.

— Лёша, мне кажется, он говорит правду. Вспомни, какой ты был, когда я тебя вытащила… Николаев нахмурился.

— Допустим, это правда и ты, Сурок, все это проделывал под воздействием психотропного наркотика. Но зачем ты сбежал? Почему ты не рассказал все мне или Тарасову? Почему ты закрыл «дело Кучерова»?

— Они опять что-то мне вкололи. И я был в полной отключке полтора часа.

Даже не знаю, что творил. Когда очнулся, вижу, какие-то пацаны по карманам шарят, а я стою столбом посреди двора. И дождь идёт… если не верите, можете у тёщи спросить. Она меня в магазин посылала.

Николаеву вдруг стало жалко приятеля.

— Ладно, разберёмся. Последний вопрос, и пойдём. Ты не знаешь, где сейчас может находиться отец Влас?

Сурков удивлённо вскинул голову:

— У них подвал на Рылеева. Ты же знаешь!

— Нет их уже там. Сначала ты пропал, а потом и они слиняли… Некоторое время Сурков бездумно смотрел на лампу, потом неуверенно произнёс:

— Может, они на базе?

Теперь насторожился Николаев.

— На какой базе?

— Мне Козятин говорил, что у них в Колпино на Ижорском заводе есть какая-то запасная база. Они там вроде помещения складские арендуют.

Николаев вскочил, едва не стукнувшись макушкой о низкий потолок.

— Что же ты раньше молчал, Сурок?!

— Так ты же не спрашивал…

4

Козятин сидел у себя на кухне за столом в тренировочных

штанах и майке и намазывал на толстый кусок хлеба масло. Затем, чмокнув, положил на хлеб кусок колбасы, а сверху ещё пристроил сыр и блаженно закрыл глаза. Любил он иногда вот так побаловать себя сытным бутербродиком после сна. День только начинался, по радио передавали спортивные новости, на плите закипал чайник, как кто-то требовательно позвонил в дверь. Недовольный тем, что его отвлекли от трапезы, Козятин встал и, дожёвывая бутерброд, подошёл к двери. Осторожно приложился к глазку и от удивления перестал жевать. На него смотрела искажённая окуляром глазка девичья рожица. Мужчина успел отметить, что девушка была в чёрном платке, повязанном почти до бровей.

— Кто там? — выдавил Козятин недовольно.

— Отбрось ложь и обратись к свету! — выдала девица странный текст.

— Что за бред, — чертыхнулся хозяин квартиры и, чуть помедлив, накинул на дверь цепочку и через секунду открыл непрошеной гостье.

Все произошло мгновенно. Мощный толчок вышиб дверь, тонкая цепочка жалобно звякнула и разорвалась. На пороге стоял Алексей.

— Леха? Ты откуда? — изумился Козятин.

Алексей с ходу двинул ему в челюсть. Удар был настолько сильным, что Козятин, опрокинув стул, влетел в комнату и растянулся на полу.

— С того света, — все-таки ответил на вопрос хозяина гость и оглянулся назад. — Заходи, Шура. Не стесняйся!

— Я ничего не понимаю! — возмутился Козятин.

— А и не надо! — махнул рукой Алексей и взял в руки переданную девушкой верёвку.

— Что ты собираешься… — ничего не понимающий Козятин попытался приподняться на локте.

— Лежать! — грубо толкнул его Николаев и, наклонившись, ловко перетянул тому руки верёвкой. — Вот как красиво получилось! — залюбовался он своей работой. — Теперь скотч. — Протянул он руку Саше. Та молча передала скотч.

— Ты представляешь себе, что ты делаешь? Алексей! — отплёвываясь кровью, хрипел Козятин, пока его привязывали скотчем к стулу. — Это уже не служебное расследование, ты понял? Это уголовное дело, Лёша… — в голосе хозяина квартиры послышалась угроза.

— Ты все перепутал, Козятин! Теперь не я, а ты бояться должен.

В это время журналистка извлекла из сумки видеокамеру. Через несколько секунд она установила камеру на треножник, вставила вилку в розетку и кивнула Николаеву:

— Все готово.

— Ты сумасшедший! — не унимался Козятин. — Я всегда подозревал, что у тебя не все дома, но что ты настолько псих, не догадался. Шпана!

— Ничего, не волнуйся, мне тоже пришлось попотеть, чтобы во всем разобраться. Теперь твоя очередь, Козятин.

— Это ты на что намекаешь?

— Говорить мы с тобой пришли… — начал было Алексей.

— Я ни о чем с тобой говорить не буду. — прервал его Козятин.

— а ты как хочешь. Сам не будешь, мы тебе поможем.