Свет Дивояра
Шрифт:
Он обернулся к князю и хотел уже было рассказать ему об этом, но князь пошёл между голов, нашёл крайнюю и положил руку на крутой бок каменного шишака.
— Он стар, — сказал князь, — потому что даже камень умирает. Но может сослужить нам последнюю службу. Он будет охранять сокровища, которые я тебе передам перед своей кончиной. Никто, кроме Румистэля, не сможет взять наследство. Вот в этом месте я тебе оставлю в наследство магические вещи — золотую дудку, вызывающую ветер, голыш, который ты видел, роговой гребень — если отломать от него зубец и бросить наземь, то вмиг вырастет огромный лес.
Лён был так поражён, что даже не промолвил про то, что уже нашёл дары — он только молча кивнул головой. Вот, значит, кто сюда запрятал эльфийские вещи! А Лембистор, трепло, чего наврал? Типа, какой-то чёрный незнакомец ехал в лимб и по дороге спрятал вещи у местного шамана! Ой, Лимб, вернусь, откручу тебе твою плешивую башку! На этот раз точно не пожалею!
— Свисти своего крылатого жеребца, — просто сказал князь.
— Сияр! — крикнул в небо Лён.
С высоты уже спускался лунный конь, как Финист сунул в рот два пальца и оглушительно свистнул.
Прямо в воздухе, над верхушками дубов, образовался силуэт с просторными крыльями, и через пару секунд перед князем величественно садился на землю мощный зверь — помесь орла и льва. Это был грифон.
Глава 21
В замке Финиста их явно не ждали: Бакида думала, что зятёк вернётся самое малое через месяц, а он — нате вам! — трёх дней не прошло, как уже примчался.
Удивительно как старуха умудрилась за эти три дня снова захламить все помещения — кругом опять всё неприбрано, все вещи валялись не по местам, на кухне запустение. Перины свалены в кучу посреди коридора, одеяла, простыни и покрывала висят на лавках, перилах, кучей на столе, подушки по углам.
— Да чем ты, Бакида, тут занимаешься, когда меня дома нет?! — сурово спросил князь Финист.
— Да кто же знал, что ты так скоро воротишься?! — не скрывая неприязни ответила старуха, — Только думала прибраться, все вещи повытаскивала, думала проветрить, постирать, а он уж тут!
— Да врёшь ты всё! — отмахнулся князь от тёщи и быстрым шагом направился в трапезную.
— А это что такое? — удивился Финист, обнаружив, что просторный зал тоже стал складом всякого барахла, а стену, в которой был его тайник, заставили какими-то досками, сломанными балдахинами, спинками кроватей.
— Да вытащить не успела! — заголосила подоспевшая следом Бакида, — Одна ведь всё, кому помочь! Сломалась кровать, я её и выставила, да силушки нету! Стараюсь, стараюсь для него, а он… Э-ээх!
Князь не успел ничего ответить, как с лестницы раздался громкий вскрик:
— Финист мой, сокол ясный! — радостно вскрикнула Ленда и стремглав бросилась к мужу — так обрадовалась его скорому возвращению. И вдруг нога её попала на какую-то брошенную на ступеньке мелочь, подвернулась, и девушка с жалобным криком упала, едва успев схватиться за перила.
— Солнце моё! — в ужасе вскричал Финист и, бросив
— Жива ли?! — с болью в голосе спрашивал он, схватив жену в охапку.
— Жива, жива, — кивала она, насилу сдерживая слёзы.
— Всё ты, проклятая старуха! — гневно крикнул он оборотясь к Бакиде.
— Я?!! Я всё виновата?!! Опять всё я!!! — и с рёвом кинулась прочь.
Девушка зарыдала совсем отчаянно, отчего Финист прямо-таки потерял голову. Он подхватил жену на руки и попытался отнести в верхние покои, да нога запуталась в каких-то брошенных тряпках.
— Румистэль, ты что ли помоги! — в сердцах обратился он к другу.
Лён пошёл впереди, расчищая князю путь до опочивальни. Как следовало ожидать, разбитая кровать оказалась как раз оттуда. И потерявшую сознание княгиню не на что было положить. Потом искали приличного местечка, пока приводили юную хозяйку в чувство, искали воды в кувшинах — напрасно искали — солей там всяких ароматических (а то мало подарков князь привозил!), платком махали над бледным личиком бедняжки, пытались разобраться что с ногой, нет ли перелома. Князь рычал, а дивоярец едва сдерживал улыбку — вот не повезло мужику с тёщей! Наконец, к ночи всё угомонилось, заплаканная юная жена сомкнула очи, и утомлённый князь прикорнул возле, и зловредная старуха убралась подальше с зятьковых глаз, и гость нашёл среди бардака себе местечко.
Наутро Финист поднял дивоярца — дела того тоже требовали своего, и надо было помочь гостю отыскать троллей, пока те не почуяли погоню и не удрали.
— С моим волшебным зеркалом это будет просто, — говорил князь, спускаясь по лестнице на первый этаж замка, где он оставил вчера суму. Из-за несчастья с женой он забыл спрятать её в тайник, к тому же помешал развал, который устроила в трапезной дурная тёща.
— Где моя сумка?! — рявкнул он, едва сошёл вниз и обнаружил, что за ночь там произошли перемены — неугомонная старуха решила там прибраться и всё стащила в одну кучу перед входом в трапезную. Теперь куча барахла загораживала вход.
"Нарочно она, что ли?" — дивился Лён.
— Опять лается, батюшки мои! — обозлилась старуха, являясь с большой посудиной, полной горячих пирогов. — Ну не успела, пироги пекла! Всё угодить тебе пытаюсь!
— Ну ладно, забудь, — смутился князь.
— Ты, поди, на речку? — подобострастно осведомилась старая ведьма. — Так погоди, пирогов вот в корзинку положу — покушаете там.
— Давай, клади, — миролюбиво согласился князь, который в самом деле собирался прогуляться с гостем, но не на речку, а немного дальше — к пещерам среди высоких скал на той стороне реки. Где-то там ютятся беглые тролли.
— Где моя сума? — покладисто осведомился он, стараясь больше не злить старуху.
На лице последней образовалось выражение глубокого раздумья, она неуверенно посмотрела на завал в проходе.
— А где-то там, зятёк, я не разобрала ночью-то, когда всё собирала.
— Бакида, мне нужна моя сума!
— Да отыщу я! Куда ей деваться!
— Найдёшь — не трогай! Эта штука опасная — руки оторвёт!
— Да я что, воровка что ли?!! Того не тронь, этого не тронь! Туда не ходи, этого не делай!!