Свет Дивояра
Шрифт:
— А есть выбывшие? — спросил Алатрез.
— Есть, — кивнул старший, — Но это не значит, что они просто отчисляются. Дивояр заботится о них и находит им службу внизу, ведь, что ни говори, маг, хоть и не слишком способный, всё же маг, и лучше иметь его в союзниках, чем в противниках.
— Ты говоришь так, как будто где-то идёт война, — невольно заметил Лён.
— Всякое бывает, — туманно ответил Очерота, — Пока не время об этом распространяться, но тот, кто попал сюда однажды, уже устроен в жизни. И вообще, всё очень индивидуально:
— Но уж почётнее точно, — пробормотал Паф так тихо, что услышал только Лён и понял, как сильно встревожили Пафа эти слова — ведь он был наверняка самым слабым магом в этой группе. Только Брунгильда отчего-то всё время успокаивала его, говоря, что всё в порядке.
Тем временем группа поднялась по ступеням к самой двери, то и дело уворачиваясь от садящихся на широкую лестницу других стай.
— Вот так никогда не делайте, — с неудовольствием заметил Очерота, указывая на лихую посадку одной группы — те опередили его стаю и высадились у самого входа. — Для таких дел есть балконы, а сигать прямо на ступеньки — ума много не надо.
Тем не менее, он приветствовал кивком предводителя той группы — они явно хорошо знали друг друга.
Войдя монументальными дверями в просторный холл, беловолосый проводник позволил им оглядеться. Весь огромный зал был завешан щитами с таинственной и сложной символикой.
— Это висят гербы тех, кто своей жизнью прославил Дивояр, — серьёзно и торжественно произнёс Очерота, — Позднее вы познакомитесь с историей миров и узнаете о славных подвигах этих дивоярцев. Я ознакомлю вас наскоро с расположением помещений, покажу учебные площадки, библиотеку, но прежде есть маленькое дело.
Он остановил свою группу, и все окружили его кольцом, ожидая, что он скажет.
— Видите ли, тут принято на время обучения сдавать магические вещи. Так что, если кто из вас обзавёлся каким-либо волшебными предметами, лучше сразу выкладывайте, иначе это может сильно повредить вам в оценке ваших успехов. Всем этим пользоваться вы будете потом, когда получите степень магистра. Если же покинете Дивояр раньше времени, вам всё отдадут обратно. А сейчас — извольте. Все обереги, все наговорники, талисманы, амулеты.
В воздухе возник сам собой большой серебряный поднос и издал требовательный звон.
— Ваши сокровища будут надёжно спрятаны, — объяснил гид, — Можете ни о чём не беспокоиться.
Ученики переглянулись, и никто особенно не стал торопиться, только Турайк достал из-за пазухи маленький кожаный мешочек и положил на поднос.
— Это непустеющий кошелёк, — несколько стеснительно сообщил он.
— Не надо комментариев, — прервал его старшекурсник, — Ничего и никому объяснять не надо — раз имеешь, значит, по праву.
Тогда Энина вынула из волос и задержала в пальцах обыкновенный с виду деревянный гребешок. Ей явно было жалко расставаться с
— Неужели так обязательно… — пробормотала она, — Чего уж тут такого — просто, чтобы с волосами долго не возиться по утрам.
Все засмеялись, потому что волосы Энины, длинные и бледно-золотые, тут же распушились и приподнялись, отчего вид у неё стал такой, словно она чего-то дико испугалась.
— О, Дивояр! — буркнул Очерота, беря у неё из рук гребень и неловко втыкая его обратно в волосы девушке. — Будешь тут на лету в волосах путаться!
Было ещё несколько мелких предметов, которые своим ученикам подарили их наставники. Так у Валерона оказался оберег от болотной нечисти, у Азора несгорающая спичка, у Айгена стеклянный шар-будильник, который ему Очерота тоже оставил, как Энине её гребень.
Настала очередь Лёна, и он с неудовольствием открыл свою суму. Даже Брунгильда не знала о всех его богатствах. С волнением он выложил на поднос золотой колокольчик с дудочкой и помедлил. Старший ничего не выразил в лице и терпеливо ждал. Лён вздохнул и добавил гребёнку с тремя сломанными зубьями. Потом зеркальце, которое ничто не отражало, и камень-голыш. Он ждал, что Очерота поймёт, что эти вещи эльфийские, но ничего не произошло. Под конец он достал скатерть-самобранку и положил сверху.
Старшекурсник посмотрел на груду предметов, которая скрыла под собой магические богатства всех остальных членов группы, и щёлкнул по подносу ногтем — тот издал тонкий звон.
— Не всё, — сказал гид.
Тогда Лён выложил последнее: мешочек с зелёным камнем, что остался после того, как Гранитэль покинула своё место заточения.
— Никто не будет это трогать? — с понятным лишь одному ему беспокойством спросил он.
— Никто твоих вещей не тронет, — пообещал Очерота. Он хотел было повернуться и двинуть дальше, как поднос снова зазвенел.
— Парень, ты что-то ещё утаил, — удивлённо заговорил второкурсник, снова возвращаясь к теме.
— Что же? — растерялся Лён, открывая сумку, — Разве книги? Но они не магические.
Он вытащил и показал всем две книги — одну от Гедрикса, вторая принадлежала перу Скарамуса. Но поднос опять требовательно зазвенел, и от его края отделился тонкий белый лучик и указал прямо на отворот куртки Лёна.
— Давай, показывай, что там, — потребовал Очерота, и Лёну пришлось открыть свою иголку.
— Волшебная? — осведомился второкурсник, — Сама штопает носки?
Все засмеялись.
— Нет, это оружие, — краснея, признался Лён.
— Оружие сдаём, — со смехом отвечал Очерота.
Лён положил иголку на поднос, и все двинули было прочь, но вредная посудина на этот раз так заголосила, что снова пришлось вернуться.
— Ну ты нас утомил, — нетерпеливо заявил старший, — Все лучшие места разберут, и будете все пятнадцать в одной комнате ночевать, и так года два-три.