Свет Дивояра
Шрифт:
— Дай правую руку, Лён, — сказал Турайк, беря его за ладонь и накладывая на рукоять меча.
Тонкий долгий звон наполнил всё помещение, когда рука Лёна, поверх которой лежала широкая ладонь Турайка, коснулась оружия. Одновременно молодой мастер оружия запел странную мелодию на незнакомом языке, и меч подпевал ему. Странные вибрации пронизали ладонь молодого магистра — не так, как когда-то это было с его мечом Джавайна, тот как будто поил своего владельца силой, а этот словно узнавал его, записывал в себя явные только одному ему приметы хозяина.
— Он знает,
— Почему?
— Потому что твой первый меч не наш, — странным голосом ответил мастер — как будто осуждал товарища.
Его меч Джавайна, который все называли дивоярским — не дивоярский?!
— Турайк, откуда ты это знаешь? — севшим голосом спросил Лён, до того он был поражён внезапной правдой, в которой отчего-то нисколько не сомневался.
— Я говорю с лунной сталью, — просто ответил тот.
— И что она говорит?!
— Твой меч эльфийский, и я не знаю, откуда ты его взял, а спрашивать не буду.
— Мне дал Гомоня!
— Его дело, — кратко ответил неразговорчивый Турайк, явно давая понять, что разговор окончен.
Едва они покинули помещение хранилища, как тут же встретили старшего мастера дивоярских кузнецов. Кряжистый, как его ученик, с широкими плечами, бородатый, он уже ждал молодого магистра возле наковальни, перед вечно горящим горном с драконьим огнём. Он велел Лёну обнажить новое оружие и положить его лезвием на наковальню.
— Клянись, — прогудел он низким басом, — что никогда не обнажишь оружие против своих братьев-дивоярцев!
— Клянусь! — твёрдо сказал он.
Турайк проводил его до выхода из святилища кузнецов, и Лён не устоял перед тем, чтобы задать товарищу мучающий его вопрос — кому как не волшебникам-кузнецам знать это?!
— Скажи, Турайк, что бывает с теми, кого сражает дивоярский меч?
— Они умирают, — удивлённо ответил тот.
— А куда попадают их души?
— Н-не знаю… — ещё более удивился молодой кузнец.
— Я где-то читал, что лунная сталь отправляет души убитых ею прямо в лимб, — схитрил Лён.
— Нет, что ты! — помотал кудрями Турайк, — Вовсе нет! Наши мечи такого не делают!
— Тогда что такое Каратель?! — в отчаянии что-либо узнать о своем таинственном мече воскликнул Лён.
— Я первый раз слышу такое имя для меча, — признался Турайк, Но я ведь ещё молодой мастер, я не все книги прочёл и не всю историю знаю. Я поищу что-нибудь, спрошу у учителя.
Лён уже пожалел о вырвавшихся к него словах. Может, и не стоило втягивать в это Турайка. Но члены Совета всё равно знают, что у него Каратель, а вот что это значит — тщательно умалчивают.
Прощание с товарищами было недолгим — их же не в ссылку отправляют! Паф уже знал, что ввиду особенностей его правления он не сможет в течение следующих пяти лет встречаться со своими однокурсниками, к которым привязался за этот год, а также со второкурсниками, которые уже считали его за своего — никто из магов не должен посещать короля
Лён откровенно побаивался не справиться, а Паф, или Алай Сильванджи, как следовало его теперь называть, держался уверенно — вот в этом сказывалось его благородное происхождение.
— Лён, это всего лишь люди, — говорил он, — недалёкие, озабоченные только сегодняшним днём, не глядящие в будущее. Они готовы хищнически выбрать все ресурсы своей земли, чтобы набить карманы сегодня, а завтра будут искать виноватых в своих проблемах. В нас обязательно будут видеть источник всех бед, даже не сомневайся. Или я не знаю людей. Не зря же они так старательно удаляют от себя детей хоть сколько-нибудь имеющих магические данные — боятся: а вдруг чего? Но, как видишь, ни моего брата, ни моего отца это не уберегло: рок достал их. Мне жаль Дарейна, я его помню, когда мы были детьми. Он ничего дурного мне не сделал. Но и ему не повезло. Так что, не буду никогда жалеть о том, что я маг от рождения — у меня свой путь, отличный от того, что предназначен людям Сильвандира. Когда срок моего служения закончится, я возьму себе новое имя. Алай Сильванджи — это имя из прошлого, Паф — забавное имя, которое дала мне Фифендра на время забвения. Я найду себе новое. А ты, Лён?
— Н-не знаю, — оторвался тот от своих мыслей. — Наверно, мне тоже стоит взять себе новое имя.
Ему нравилось имя Румистэль — вот этим бы именем он хотел назваться. Однажды присвоив себе это имя, он даже чувствовал себя иначе. Но Румистэль был дивоярец, и странно показалось бы кому-то, если он взял бы себе чужое имя. Разобраться бы в Хрониках Дивояра и выяснить, чем был знаменит этот магистр. Лён не догадывался, насколько он близок к своему желанию.
— Прежде, чем ты вступишь на путь своего служения, — немного торжественно сказал ему на следующий день Магирус Гонда, — ты должен познакомиться с аллеей Героев Дивояра — так благодарит великое небесное сообщество волшебников своих собратьев, павших на своем посту.
Каждый, кто вступает на должность придворного мага, должен знать имена тех, кто трагически погиб в этом служении. Это посвящение памяти должно бы состояться среди выпускников университета — в торжественной обстановке. Но с назначением Лёна приходилось спешить, поэтому пришлось торжественной части ограничиться ознакомлением с Хрониками Героев.
Магирус привёл своего ученика в библиотеку и разложил перед ним прекрасный фолиант, в котором последние страницы были пусты.
С волнением приступил Лён к этому чтению — знакомиться с историей придворных магов, расставшихся с жизнью на службе Дивояру, на благо Селембрис. Он читал краткие, но славные истории о сражениях с враждебными магическими ордами — это были древние времена, о борьбе с аномалиями, прорывах орд чудовищ из других миров — не всегда жизнь Селембрис была безмятежна.