Сварогов

Шуф Владимир

– - Старая печаль, мой друг!
– -

Заложив за спину руки

Отошла она и вдруг

Обернулась и сказала:

– - Я тоскую! Жизни нет!

Mне моих успехов мало...

Друг мой, дайте мне совет!

– - Жизнь -- любовь!
– Серж вставил тонко.

– - Я несчастна глубоко!

Я хочу семьи, ребенка!..

– - Ну, последнее легко!

XXV

– - Жду привязанности

страстно,

Жить, любить хочу!
– - Как ты, --

Серж к ней бросился, -- прекрасна!

Стан ей сжал он, смяв цветы.

– - Сумасшедший! Тише, тише!

Слышите, сюда идут!

Серж поник, шаги услыша.

Граф и Сафо были тут.

– - Сафочка, я приглашала

Злого критика к нам в Крым!
–

Фея им, смеясь, сказала.

– - Граф, придете вы с ним?

– - О, я помню, ваша вилла

Поэтична!..
– - При луне?

Да, ее довольно мило

Удалось устроить мне!

XXVI

Впрочем, новое явленье

Прекратило разговор.

В залу, точно привиденье,

Мурский шел, -- адоратер.

Шли с ним Пегич, литератор,

И известный адвокат,

Наш Гамбетта, триумфатор

Зал судебных и палат.

– - Мурский! Пегич! Как я рада!

– - Мы немного невзначай...

– - Извещать меня не надо!..

Вместе будем пить мы чай!

Все в кружок сошлись в столовой,

Где уютны вечера,

И украсил стол дубовый

Самовар из серебра.

ХХVII

– - Чай -- богини нашей сфера!

Не тартинки -- идеал!
– -

Пародируя Гомера,

Серж стихи его читал: -

Посадив на стулья чином

Всех гостей, Цирцея им

Подала в сосуде длинном

Масла смесь и сыр с густым

Ромом старым, Пейрамейским...

Но был чай, - прибавил он,

Смешан с зельем чародейским.

– - Это зелье -- мой лимон!
–

Улыбнулася Цирцея,

Бросив Сержу милый взгляд.

– - Вы чаруете нас, фея,

Пеньем!
– молвил адвокат.

XXVIII

– - Пенье слишком вам знакомо.

Расскажу вам анекдот.

Вечером была я дома.

Вдруг звонок... лакей идет:

– - Истуканов к вам!
– - Так поздно?

Удивилась, приняла.

Входит наш поэт так грозно,

Космы шваброй вкруг чела,

Вид пророческий... стал к двери,

И простерши длань отсель,

Он изрек мне, грешной дщери:

"Кайся, о

Иезавель!"

Ха-ха-ха! Ну, верх комизма!

– - Пьян, delirium совсем!

– - Но с оттенком злым лиризма!
– -

Речь других коснулась тем.

XXIX

Сафо представляла живо

В лицах всех актеров... вдруг,

Ссорой, вспыхнувшей ревниво,

Был смущен веселый круг.

Два поклонника Цирцеи,

И соперника злых два,

В споре, ставшем вдруг острее,

Грозно сыпали слова:

– - Верх банальности!..
– - Намека

Понимать не стану я!..

– - Не дадите ль мне урока?
– -

– - Умоляю вас, друзья!
– -

Фея встала.
– - Это - свинство!

Серж разгневанный вскричал,

И формальное бесчинство

Перейти могло в скандал.

XXX

Спор ревнивый из-за дамы,

Благороднейший турнир,

Часто дерзок. Иногда мы

Им смущаем светлый пир.

Bcе слова тогда сугубы,

И корректный джентльмен

Спорит, как рабочий грубый,

Готтентот или бушмен.

Я не знаю, были ль чары

Тут Цирцеи, но на миг

Вепрем прянул Мурский старый

И оскалил Серж свой клык.

Две богини еле-еле

Уняли бранчивый хор.

Гости долго не сидели,

Разогнал их дикий спор.

XXXI

Патетически Цирцея

Им "sortez!" сказала вслед,

И, от хохота краснея,

Шлет им Сафочка привет:

В нем, мимически рисуем,

Элегантнейший на вид,

Был с воздушным поцелуем

Реверанс придворный слит.

– - А? Каков был Серж наш ярый?

Сафочка кричит, -- Как хмур!

Нет, твои, Цирцея, чары,

Стали сильны чересчур!

Серж весьма силен в Гомере

И гекзаметров он чтец...

Должен был по крайней

Он цитировать конец:

XXXII

"Каждый стал там в миг единый

С рылом, с хрюканьем свиным,

И рассудок под щетиной

Был навек утрачен им!"

– - Сафочка, оставь их, право!

Надоели страшно все!

Очень скучная забава.

Mais voyons, j'en ai assez!
– -

И Цирцея с видом лени,

Опустилась на диван.