Сварогов
Шрифт:
Масок пестрое мельканье,
Мрамор розовых колонн, --
Зал Дворянского собранья
Был a giorno освещен.
II
Собралась тут вся столица,
И Сварогов, как всегда,
Маскированные лица
Узнавал здесь без труда.
Вот с мечом японский воин,
Из Theatre-Michel актер, --
Он
Уморительный Лортер.
Старца с лютней в зале тесной
Водит мальчик меж толпой:
Наш художник интересный
И атлет - сей бард слепой.
Вот в костюме розы чайной
Балерина Z идет,
Вот какой-то гранд случайный,
Паж, Диана, Дон-Кихот...
III
Всех цветов, теней и красок
Домино толпу пестрят,
И среди прелестных масок
Черных фраков виден ряд.
Веет все обычным сплином
И банальностью интриг.
Пролетевшим серпантинам
Удалось развлечь на миг
Маскарад однообразный,
Петербургский карнавал,
Где, отдавшись скуке праздной,
Каждый долг свой отбывал.
Лишь гвардеец с яркой каской
В полуподнятой руке
С дамой, скрывшейся под маской,
Флиртовал там в уголке.
IV
Но в большой и шумной зале,
В тайну дум погружена,
Меж колонн, на пьедестале
Есть Великая Жена.
Пестрых масок вереницы
У ее проходят ног.
Бронзовой императрицы
Молчаливый образ строг.
Но порой Екатерина
Внемлет музыке, речам,
Жизни яркая картина
Перед ней мелькает там.
Звуки флейт покрыты скрипкой,
Смех звучит, и светлый лик,
Мнится, легкою улыбкой
Озаряется на миг.
V
Для царицы, в жизни ясной,
Были милы песни муз,
И веселья пир прекрасный,
Всех искусств живой союз!
Но лишь тени набежали
И погаснул свет огней,
Вновь она в пустынной зале
С думой строгою своей.
Смотрит призрачно и хмуро
Потемневший ряд колонн.
Черной Женщины фигура
Оперлась рукой на трон, --
Может быть, всему дав меру,
Нашим дням и дням былым,
Мыслит вновь письмо к Вольтеру
С замечанием своим.
VI
Пошлость века отмечая,
Может быть,
Блещет мысль ее живая...
Современный маскарад,
Убеждения личины,
Маски взглядов, чувств, идей
Под пером Екатерины
Возникают, став смешней.
Светлый век ее был славен,
То искусства был расцвет.
Пел умно старик Державин,
Вдохновеннейший поэт...
А теперь ласкает ухо
Звучных рифм пустейший звон,
И к прекрасному в нас глухо
Сердце, ум туманит сон.
VII
Праздный мыслью, скудный чувством,
Современный человек
Равнодушен стал к искусствам.
Век упадка, жалкий век!
Только пошлость, только глупость
Восхваляются у нас,
Ограниченность и тупость -
Выгружают дум запас.
Пошлость всюду в важной позе,
Всюду мелочная спесь, --
В нашей жизни, в рифмах, в прозе,
В маскараде шумном здесь...
И над всем владычит паки,
Безразлична и слепа,
В галстуке, в манишках, фраке,
Просвещенная толпа!
VIII
Лишь насмешливой сатире
Наступили времена,
Но едва ль на русской лире
Может прозвучать она.
Сочетать сарказм могучий
Нам с иронией нельзя,
И не впору звон трескучий!
Мелким мелкое разя,
Пошлость сделаем пошлее,
И ее оружье взяв,
Мы богиню в эмпирее
Поразим среди забав.
Не Державинские оды
Нам нужны, не Кантемир --
Колкий юмор, смех свободы,
Легких муз веселый пир!
IX
В славу пошлости цветущей,
На хорей меняя ямб,
Нам с восторженностью пущей
Не воспеть ли дифирамб?
О, хвала богине новой!
Создадим меж Россиян
Ей кумир пустоголовый,
Меднолобый истукан!
Сложим вкруг него трофеи, --
Книг нелепых, пьес и драм,
Чем пошлее, тем милее,
Чем глупей -- любезней нам!
Водрузив на пьедестале
Пошлость, музу наших лет,
Чтоб ее не осмеяли,
Ей дадим авторитет!
X
Перед статуей прекрасной
Так Сварогов размышлял
О другой царице властной
Наших сцен, собраний, зал.
Истукан богини грубой
С этой статуей сравнив,