Сварог
Шрифт:
Никто не виноват. Так получилось.
— Никак, Мокошь, смирись, — вынес он свой вердикт.
— Но почему? Я ведь не знала, что ты не хочешь, чтобы я прочитала твою судьбу.
— Почему тебе это важно? Боишься, что я тебе помешаю выполнить задуманное?
— Задуманное?
— Это ты надоумила Белобога отправить меня обратно в Таам. — она не ответила. Сварог понял, что угадал. — Но я сделаю так, как ты хочешь. Я и так хотел вернуться.
Мокошь не впервые удвлялась его внимательности и догадливости. Жизнь закалила его и сделала проворнее, умнее. Именно этим Сварог отличался и выделялся среди доверчивых Ирийцев, чей дух не окреп в испытаниях.
Но
— Так нужно, — сказала лишь она, надеясь на понимание. Но Сварог жалеть её не собирался.
— Кому нужно? Тебе?
— Тебе. Ирию. Всем нам нужно вырасти.
Странное чувство. Когда человек слеп, он не отводит глаза, если лжет. Сварог не был уверен в том, что Мокошь говорит нескренне, но было очевидно, что это лишь малая часть всей правды, которую она скрывает. Вспомнив её прошлое, о том как она лишилась своих глаз, кузнец вдруг догадался, что все её действия могут мотивироваться местью тем, кто такое с ней сотворил. Смог бы он, если мог, отказаться от сладкой мести тем, кто подарил ему совсем не сладкую жизнь? Он не знал ответа, не мог поставить себя на её место, а потому и судить было не ему.
— Делай что хочешь, Мокошь, — сказал Сварог, словно без его позволения Мокошь могла отказаться от своих желаний. Не долго думая, он продолжил голосом, что от холода вызвал колючие мурашки по спине, — Но даю слово, что лишу тебя всех остальных чувств, если с моими близкими снова что-то случится.
— А как же обещание никого больше не убивать после тех бедных близнецов?
Сварог дрогнул от вновь всплывшей картины в мыслях, но он взял волю в кулак и не дал пошатнуть ей пошатнуть своё сознание. Негоже взрослому царевичу скорбеть о своих же палачах.
— Кто сказал, что я убью тебя?
Мокошь горько усмехнулась, не захотела и дальше поддерживать этот бессмысленный малоприятный спор, повернулась и зашагала прочь.
— Я не так ужасна, как тебе кажется, Сварог. И очень надеюсь, что вскоре, ты сможешь меня понять, — произнесла она прежде, чем покинуть его.
Может, когда-нибудь и поймет, но не сейчас. Сейчас ему и своих забот хватает - чужие могут и подождать.
Лада услышала голос Сварога за окном и стала свидетельницей их перепалки. Она знала, что подслушивать и подглядывать не хорошо, но он так и не рассказал ей ничего о своем прошлом - Лада настаивать не хотела, видела, как ему неприятно и до сих пор сложно вспоминать о тех днях.
Когда он вошел к ней в комнату, Лада без слов бросилась в его объятия, словно уходить он собирался прямо сейчас и глубоко вдохнула горький запах его волос.
— Слишком часто я тебя переживать заставляю, да? — усмехнулся Сварог, прижав девушку к себе.
— Мужчины, — улыбнулась Лада, сдерживая слезы, — Вечно вас на опасности тянет. — пожаловалась она, вдруг вспомнив, с каким страхом каждый раз она проводила Белобога взглядом издалека, видя, как он прощается с Дивией. Она и подумать никогда не могла о том, что скоро судьба сыграет и с ней такую же шутку.
— Тем мы вам и нравимся.
— Неправда, — возразила она, отстранившись, — Глупости.
— Как скажешь, милая.
— Ты возьмешь меня с собой?
— Нет, — ответил твердо Сварог, даже не соизволив объяснить почему.
— Почему? Ты хочешь, чтобы я здесь сошла с ума от мыслей где ты и что с тобой? Возьми меня с собой. Я не буду тебе мешать, я могу за себя постоять.
— Ты не представляешь, что это за место.
—
— Грозная, — довольно заметил Сварог. Он обошел её и присел за стол у окна, похлопал по коленям, подозвав к себе Ладу. Она неуверенными мягкими шагами приблизилась к нему, присела, положив руки на его широкие плечи.
— Я люблю тебя, — сказала она, впервые признавшись об этом вслух. Она вдруг засмущалась своих слов и прильнула к его губам, чтобы не смотреть ему в глаза. Он ответил ей сквозь счастливую улыбку, легко поглаживая светлые волосы. Когда Лада насытилась им, она отстранилась и уже смелее посмотрела на него.
— Я тебя тоже люблю, — ответил ей Сварог, — Поэтому хочу, чтобы ты была в безопасности.
— И я хочу того же, Сварог. Я не для того тебя лечила, чтобы ты снова полез дырявить свое тело.
— А я думал тебе просто нравится меня лечить, — рассмеялся кузнец.
— Мне в радость облегчать твоё бремя, когда ты это позволяешь. Позволь и сейчас, возьми меня с собой, разреши быть рядом.
Как отказать, когда она просит? Когда она просит вот так, смотря на него с неподдельной преданностью и любовью. Она принадлежала ему и душой, и телом. Лада вся была в его власти, слаба и беспомощна и Сварог ничего не мог противопоставить этой великой силе.
— Познакомлю я тебя с семьей, хитрая, убедила.
Лада заулыбалась, расцеловала его в обе щеки и обняла.
Бед от неё может прибавиться, не только в Тааме, но прежде всего в Межмирье. Сварог сможет отгородить её от внешних врагов, но как быть с теми, что сидят внутри? Тем более тогда, когда он сам будет не в очень хорошем состоянии. Стоит спросить у Белобога, как он столько лет справляется с давлением этого удивительного места.
Дом Сварогу начали строить через неделю после того как Ахав пришел в Ирий. Узнавшие Сварога поближе, ирийцы с радостью отозвались помочь ему в деле и ворчливый Велес им даже не понадобился. Сварогу было любопытно узнать, как в Ирие строят дома. Он хоть и видел изделия из дерева раньше, но все же подобное было редкостью в его мире, а для целого дома им бы никогда не хватило бы запасов растений. Он был царевичем и мог пользоваться легкой деревянной мебелью, но обычные жители редко могли увидеть что-то подобное за всю жизнь. Он сделал себе инструменты просто повторив все то, что видел на складе у Велеса. О назначении некоторых из них Сварог мог только догадываться и ему уже нетерпелось опробовать все в деле.
Ахав все время находился поодаль от всех жителей, был привычно молчалив, не хотел общения и не предлагал своей помощи. Когда-то давно и в его мире было много жителей, и у него были друзья, они так же веселились и были добры друг к другу. Сейчас же ему казалось, будто бы он попал в глубокий и счастливый сон, где все было как прежде: вот его лучший друг, рубит дерево топором, только волосы у него, почему-то, посветлели. Вот его отец и братья собирают из камней основание для дома. Сестричка суетится вокруг и предлагает всем воды. Он боялся к ним подойти, боялся заговорить, предложить помощь и очень некстати проснуться. Ахав запоминал их такими, какими видел, чтобы вернувшись домой ещё долгое время утешать себя теплыми воспоминаниями об этих людях, об этом прекрасном месте.