Свадебный танец
Шрифт:
Франческа посмотрела на Рошфора, и что-то в его темных глазах заставило ее затаить дыхание.
— Но ведь… эта честь выпадет… одной из молодых леди… леди Мэри, например…
— Нет, — ответил Рошфор. — Только вам.
К удивлению Франчески, герцог взял ее за руку и, напевая вальс, потянул танцевать. Франческа засмеялась, поддаваясь легкому ритму, и они закружились по залу. В окна бил дневной свет, а вокруг не было никаких декораций, но для Франчески этот танец стал по-настоящему волшебным.
Она
Франческа поняла, что герцог хочет поцеловать ее, и она должна отстраниться. Но вместо этого лишь закрыла глаза.
Глава 13
А потом Рошфор приник к ее рту губами. Мягкими, ищущими. Руки находились в том же положении, что и при танце. Герцог не притягивал Франческу ближе, не касался где-то еще. За него говорили губы: сладко и жадно, умоляя, дразня, искушая.
Франческа дрожала. Хотелось встать на цыпочки и обнять Сенклера за шею. Прижаться к нему всем телом и целовать. Отбросить все: осторожность, здравый смысл — и сдаться на волю чувств. Забыть, что Сенклер собирается сделать предложение другой женщине. Не думать о прошлом и о том, к чему приведет этот поцелуй.
Но Франческа была не в силах ни отстраниться, ни приблизиться. Она просто проживала этот момент, хрупкий и сладко щемящий, пила удовольствие с губ Сенклера.
Наконец, он разорвал поцелуй и запрокинул голову. Они молчали.
Из галереи послышались шаги, и Рошфор сделал шаг назад. В дверях появился лакей и объявил, что чай подан. Рошфор, как и прежде спокойный и сдержанный, подал Франческе руку.
Она взяла герцога под руку, надеясь, что выглядит так же невозмутимо, и вместе они вышли из зала. Однако Рошфор не пошел за лакеем, а повел Франческу через стеклянные двери на террасу, а оттуда к другой двери.
— Это малая столовая, — сказал герцог, когда они зашли внутрь. — Мое любимое место в доме, хотя я предпочитаю бывать здесь ближе к вечеру, как сейчас.
Франческа понимала, почему герцогу нравится эта комната. Большая и уютно обустроенная, украшенная стеной высоких, широких окон, выходящих на террасу и обширный сад. Лучи заходящего солнца сюда не достигали, не тревожа тень и прохладу, а из окна открывался чудесный вид.
— Как красиво, — прошептала Франческа и подошла к стульям у низкого стола, на котором дворецкий оставил поднос с чаем.
Франческа налила чай и снова подумала о том, что это могла быть ее жизнь. Все казалось таким естественным
Они болтали, пили чай, ели печенье и бутерброды. Говорили про бал и письмо, которое Франческа получила этим утром из дома. Доминик радовался высаженным этой весной культурам, а у Констанс шел седьмой месяц беременности, и ее живот становился все больше.
— Вы поедете в Дэнси-Парк, чтобы побыть с ней? — спросил Рошфор.
Франческа кивнула:
— Я пробуду в Лондоне еще месяц или два, а затем уеду. У Констанс нет семьи, кроме нас… Только дяди и ужасно назойливая тетя. Вряд ли Констанс захочет присутствия этой женщины в такое время. Конечно, у меня нет опыта обращения с детьми, но я могу поддержать Констанс, а остальным займется няня.
— Уверен, она вам очень обрадуется. Возможно, я к вам заеду. Мне хотелось бы побывать в Дэнси-Парк до осени.
Франческа удивленно взглянула на Рошфора:
— Я думала, вы захотите остаться здесь после… — Она осеклась и замолчала.
— После чего? — нахмурился Рошфор.
— Нет. Это не мое дело. Просто я думала, вы будете… готовиться к свадьбе.
Герцог долго смотрел на Франческу.
— Правда?
— Да. В конце концов, все к этому идет. Вы сказали, что объявите на балу о своей помолвке, и уделяете много внимания леди Мэри. Должна сказать, вы сделали прекрасный выбор. Кстати, на вечере у Хаверсли она говорила о своей любви к вам.
— Неужели? — Черные брови Рошфора поползли вверх. — Как интересно.
— О да. — Франческа снова почувствовала, как желудок сжимается от ревности, но поддаваться ей не собиралась. Не важно, что случилось несколько минут назад в бальном зале. Не важно, что она чувствует.
Франческа собралась снова заговорить, но в этот момент из холла донеслись громкие голоса. Это было так необычно для аристократического спокойствия Лилльского особняка, что Франческа и Рошфор прервали разговор и тут же повернулись к двери.
— …Должен поговорить с ним! — послышался громкий и взволнованный мужской голос. — Мне плевать, что он занят!
Затем донесся более тихий, спокойный голос дворецкого, однако, очевидно, его слова не возымели должного эффекта.
Рошфор поднялся и направился к двери, за которой явно происходила борьба.
— Крэнстон! Что здесь происходит?
— Я должен с вами поговорить!
Франческа не видела взволнованного молодого человека, но ясно его слышала.
— Я Кит Браунинг. Кристофер Браунинг. Думаю, вы знаете, зачем я здесь.