Свадебный танец

Кэмп Кэндис

Кроме того, Франческа проводила занятия с Гарриет, обучая ее изящному ведению разговора, легкому флирту и другим навыкам поведения, которые помогут ей в сезоне. По крайней мере, Гарриет умела танцевать и послушно использовала лосьон для осветления своей загорелой кожи. Гораздо сложнее оказалось научить девушку придерживать свой язык. Гарриет не была бунтаркой. Она просто не понимала, почему ее прямолинейность слишком груба и почему некоторые темы могут вызвать неодобрение светских дам.

Но чем бы ни занимала себя Франческа, она не могла забыть об угрозах Перкинса. Если в течение дня ей удавалось

выбросить эти мысли из головы, то по ночам, когда она ложилась в постель, ее муки продолжались: «Что делать? Как жить дальше?»

Франческа не находила ответов и не могла успокоиться. В голове снова и снова крутились одни и те же мысли, не приносившие ни малейшего облегчения. Франческа ворочалась в постели, потом вставала, надевала халат и садилась у окна своей спальни смотреть на пустынную улицу.

С утра Франческа сильно сожалела о ночном бодрствовании. У нее болела голова, а под глазами ложились синяки. Если нормально не спать, она станет похожей на ведьму, сказала себе Франческа. Однако беспокойство унять не могла.

Для принятия решения оставалось чуть больше недели. Остаться в доме, разбираться с Перкинсом в суде и стерпеть скандал? Или отдать дом и уехать в Редфилдс? Ни одно из решений Франческе не нравилось.

Наконец настал вечер приема. Стоял теплый летний день без признаков дождя, который мог заставить приглашенных остаться дома. Франческа надела свое новое платье из светло-зеленого шелка с рукавами из серебристой сеточки и с теплой улыбкой встречала гостей. Она решила забыть о тревогах хотя бы на сегодняшний вечер. В этом сезоне Франческа устроила лишь один прием и хотела им насладиться.

Однако отдыхать не пришлось. Франческа следила за тем, чтобы Гарриет, которая была очень красива в новом белом платье и с завитыми волосами, представили каждому молодому человеку и каждой женщине, ведь те могли помочь ей занять хорошее место в обществе. Конечно, вряд ли Гарриет предложат вступить в клуб, но Франческа надеялась, что девушку пригласят на другие балы и вечера.

Когда Франческа отвлекалась от Гарриет, она преследовала другую свою цель: знакомила Рошфора с кандидатками в невесты. К радости Франчески, все четыре женщины согласились прийти, и она мастерски вовлекала каждую из них в разговор с герцогом.

Весь вечер Франческа не сводила с него глаз. К ее удовольствию, Рошфор нашел время, чтобы поговорить с каждой из кандидаток.

В какой-то момент Франческа увидела его с леди Дамарис. Рошфор улыбался ей, потом засмеялся, и его лицо озарилось. В груди Франчески больно кольнуло, и на секунду ей захотелось расплакаться.

Как глупо, подумала она. Разумеется, Рошфору нравится говорить с леди Дамарис. Она умная и просвещенная женщина. К тому же красивая: невысокая, но с приятными округлостями, с мягкими каштановыми локонами и ореховыми глазами. По мнению Франчески, именно она из всех кандидаток имела все шансы очаровать герцога.

Леди Эдвина Морган, конечно, тоже была красива: черные волосы, живые зеленые глаза. Но Франческе ее черты казались слишком резкими.

Франческа боялась, что робкая и начитанная леди Мэри побоится заводить разговор с Рошфором, и обрадовалась, увидев их вместе. Должно быть, разговорить леди Мэри потребовалось усилий, подумала

Франческа. Но спустя некоторое время с удивлением обнаружила, что они все еще стоят рядом, а леди Мэри говорит очень оживленно.

Франческа улыбнулась. Лучше предоставить Рошфору действовать самому. Он просто воплощение терпения. И доброты. И очарования. В общем, настоящий джентльмен. По крайней мере, образец того, каким настоящий джентльмен должен быть. Франческа даже задумалась, а достойны ли выбранные ею женщины такого мужа?

Но это конечно же глупо. Так же глупо, как испытывать боль, видя герцога с Дамарис Берк. Разумеется, Рошфор будет счастлив с любой из этих женщин. Она выбирала их тщательно, и ведь в каждом человеке есть какие-то недостатки. Никто не идеален. Включая самого герцога.

Например, порой он очень упрям. До безумия уверен в себе. И ужасно раздражает тем, как язвительно выгибает одну бровь. А все потому, что его оппонент тут же понимает всю свою глупость.

Не весь вечер Франческа посвятила работе. Она нашла время поговорить с сэром Аланом, чье приятное дружеское отношение немного ее успокоило. Конечно же сэр Люсьен, лорд и леди Рэдбурн тоже пришли.

Ирен веселила Франческу рассказом о своей недавней поездке к своему брату и его жене:

— Будущее материнство ни капли не улучшило характер леди Моры. Хвала небесам, с ней осталась не я, а мама. А не то бы я обязательно свернула ей шею еще до родов. То Море слишком жарко, то холодно. То подложить подушки под спину, то убрать. И сама вставать с кресла она не может, потому что очень растолстела.

Ирен задумалась и замолчала.

— Наверное, неправильно смеяться над ней, но я ничего не могу с собой поделать. Мора заявляет, что причина полноты — наследник Хамфри, большой и сильный мальчик внутри нее, однако я виню скорее огромные порции жареного мяса с картошкой, которые Мора съедает за ужином. Не говоря уже о шоколадных конфетах, что всегда у нее под рукой.

— Вы жестоки, — усмехнулась Франческа.

— Да, — без капли раскаяния согласилась Ирен. — Но скоро я сама буду такой же полной, как Мора.

Франческа широко раскрыла глаза:

— Ирен! Вы… То есть…

— Да, — загадочно улыбнулась Ирен. — Кроме вас и мамы, никто не знает. Еще не прошло трех месяцев, и мама говорит, это самое опасное время. Мы не хотим рассказывать семье Гидеона о беременности, пока не убедимся, что я выношу ребенка. Вы можете представить реакцию леди Оделии?

— Господи, да. О, Ирен. — Франческа просияла и сжала руку подруги. — Я так счастлива за вас. Гидеон будет на седьмом небе от счастья.

— Как и я, — смущенно призналась Ирен. — Вы же знаете, я никогда не относила себя к числу женщин, которые приходят в восторг, едва заслышав о детях и материнстве. Но за последние пару недель… о, Франческа, я никогда не была такой счастливой, такой полной надежд, несмотря на то что меня тошнило все утро. Я сама на себя не похожа. Не спорю с Гидеоном. Наверное, он думает, это из-за болезни. Гидеон так бережно со мной обращается, так внимателен, я даже расплакалась: настолько меня тронула его забота. Гидеон снова списал все на болезнь. А я на самом деле так счастлива, что просто не могу с кем-то ссориться. Ну, за исключением Моры.