Свадьба Тоотса
Шрифт:
Теперь же ему, Пеэтеру Лесте, не остается ничего другого, как взять этот несчастный кувшин с пивом и вернуться в общество таких же, как он, болтунов.
XI
Йоозеп Тоотс шарит в темных углах жилой риги, ищет, на что бы такое можно было присесть. Идти в дом он пока что не хочет ни под каким видом – там для него слишком светло. В конце концов юлесооский хозяин находит перевернутую вверх дном лохань для стирки и на нее опускается.
– Вот так-то… да еще и сверх того, – бормочет он себе под нос, и в его ушах начинает звучать старый знакомый мотив: «Боже, укрепи мой дух…»
Да-а, теперь они могут петь этот хорал
Да-а, но в таком случае, кого или что винить в его «несчастье»? Старую любовь? Старая любовь не ржавеет, уверяет народная пословица – и это сплошь и рядом подтверждается. Теперь Арно Тали вернулся назад… может быть, именно затем, чтобы «спасти то, что еще можно спасти». Ну а если допустить, что Арно приехал вовсе не ради этого, а просто-напросто решил провести рождественские праздники на родительском хуторе – кто же и в таком случае запретит Тээле надеяться, что прежний жених объявился именно для того, чтобы в последний момент вызволить ее из когтей Йоозепа Тоотса? И посчитается ли эта своенравная девушка с тем обстоятельством, что день свадьбы уже давно назначен, народ со всей волости приглашен, весь приход созван – ведь оборвала же она в свое время отношения в Аадниелем Кийром, хотя дело тогда зашло, примерно, так же далеко.
Нет – надо кончать, надо кончать! Тээле, конечно же, какое-то время еще посидит там, в задней комнате, но она уже приняла твердое решение и просто-напросто ломает себе голову, выискивая причину… какую-нибудь правдоподобную причину… подбирает уродливому ребенку имя покрасивее. И имей в виду, Йоозеп Тоотс из Паунвере, скоро Тээле выведет лошадь из гумна, сядет в сани и помчится к себе домой, так что снег столбом станет. Да-а… И ежели кому-нибудь случится спросить, мол, «как? каким образом?», она сделает большие глаза и с удивлением спросит «свадьба? какая свадьба?» Тогда, ясное дело, окажется, что дочь хозяина хутора Рая о свадьбе и слыхом не слыхивала.
Да-а, да-а, такова раяская хозяйская дочь Тээле. С таким уж она уродилась характером! «Боже, укрепи мой дух!»…
Тут сидевший возле бочки аптекарь начинает шевелиться, кашляет и спрашивает:
– Что вы тут делаете, господин Тоотс?
– Ничего! – Юлесооский хозяин вздрагивает. – Да и что такого я могу делать! Как ваши дела?
– Не лучшим образом. Кажется, у меня жар. – Старый господин передергивает плечами.
– Ох-хо-хо, стало быть, скоро устроим вам постель тут, рядом с теплой печью. Может, выпьете сначала немного горячего чаю?
Не успевает фармацевт ответить на это предложение, как в дверях жилой риги появляется некто новый. Этот некто несколько мгновений пристально вглядывается в полутемное помещение, затем поворачивает голову назад и спрашивает у находящихся в доме:
– Где же он? Я его не вижу!
– Кого вы ищете? – старый господин с трудом поднимает голову.
– Аг-га! – восклицает вновь прибывший звонким голосом и, осторожно ступая, входит в жилую ригу. – Тут так темно, что… Будьте так любезны, скажите, нет ли тут в полу, чего доброго, какого-нибудь люка?
– Нет, насколько мне известно, никакого люка здесь нет.
– Аг-га! Большое спасибо! Весьма вам благодарен! Добрый вечер!
– В таком случае, будь и ты так любезен, дорогой школьный друг Кийр, и объясни, что за нужда у тебя в люке? – спрашивает Тоотс из своего угла каким-то странным, скрипучим
– Фуй, видали, где он – сидит в темноте; ну кому же придет в голову искать тебя тут, дорогой друг! Нет, Йоозеп, никакой нужды в люке у меня нету, просто я боялся, как бы не упасть в какой-нибудь погреб. Добрый вечер! Я утром повстречал возле церкви Либле, он сказал, что после обеда поедет на станцию, чтобы привезти на свадьбу больших господ. Ну вот, я и зашел взглянуть, что это за такие большие господа. Вечера долгие, дома делать особенно нечего.
– Что верно, то верно, – соглашается Тоотс, – и чуток более того. Ну и как ты поживаешь?
– Вообще-то, дорогой Йоозеп, – пискляво отвечает Кийр, – говоря по правде, я своей жизнью очень даже доволен. Перед рождеством мы крепко подзаработали, видишь ли – люди такие забавные: всё к празднику, вечно всё к празднику, словно одежда им только во время праздника и нужна. Ну а сам-то ты, небось, находишься уже на седьмом небе? Не правда ли?
– Нет, чуток пониже.
– Что ты говоришь, дорогой школьный друг! Ты ведь наконец-то получаешь свою Тээле, которой ты так долго домогался – чего же тебе еще надо? Правда, как мне довелось слышать со стороны, дело на сегодняшний день обстоит так, что… Учти, если кто так долго в женихах и невестах ходил, как было с Тээле и Арно, то… Да-а… то ничего путного тут не жди – это точно. Выходит, придется тебе, дорогой школьный друг, кое-когда один глаз закрывать. Нет, ничего такого особенного я сказать не хочу, я только повторяю, что мне самому говорили. Надеюсь, ты все это не принимаешь слишком близко к сердцу? Мало ли что было прежде! Да и откуда было знать Тээле, что она когда-нибудь пойдет за тебя. Правда ведь?
– Ну, чего теперь об этом! – машет Тоотс рукой. – Ты скажи лучше, открыта ли завтра лавка?
– Лавка? С чего это тебе вдруг лавка понадобилась?
– Вот что, Кийр, – шепчет жених таинственно, – будь так добр, купи в лавке кусок веревки… такой, подходящей длины…
– Ну и что с нею делать?
– Неужто ты еще не понимаешь?
– Н-не-ет!
– Погоди ты, постой, сейчас я тебе объясню. Мы теперь на пару с тобой дошли до одной и той же точки. Не получил Тээле ты, не получаю и я… Ну – чего же еще? Ведь ежели мы обойдемся одной и той же веревкой, выйдет дешевле. Так ведь? Гм, а? Общая веревка, общая подвода, общая могила… сами станем погонять лошадь, сами наскребем на себя песочек.
– Замолчи, Йоозеп! Скажи что-нибудь поумнее.
– Ежели бы у меня было что сказать поумнее, так я бы и сказал! – Разводит руками жених.
– Ну тебя! Объясни мне толком, как это получилось, что ты тоже остаешься без Тээле… да еще сейчас? Ведь дело на мази, гости на свадьбу созваны..?
– Да, но…
В конце концов, рыжеголовый все же начинает верить, что его школьный приятель говорит правду, и в злых глазах Кийра вспыхивает злорадство. Да, да, кто бы мог подумать, что Тээле в последний момент выкинет такую штуку! Но если быть до конца откровенным, он, Хейнрих Георг Аадниель Кийр, уже заранее предвидел, чем все это кончится. Что поделаешь, если ему, Кийру, дано такое сердце, которое все заранее предчувствует! Но все же не стоит его соученику и другу из-за этого о веревке думать. Ну ее, эту Тээле, к шутам! Хи-хи, девиц на свете – хоть пруд пруди: одна другой краше и богаче. Нет, пусть Йоозеп берет пример с него, Йорха, с Хейнриха Георга Аадниеля. [17] Он просто-напросто махнул рукой – пусть катится.
17
Йорх – уменьшительное от «Георг», одного из трех имен Кийра.