Свадьба под прицелом

Ривер Ива

— Можно подумать, вокруг сплошь ангелы, одной тебе урод достался! — выплюнул экс, вклинившись между попытками дуэта Бронштейнов попасть в тональность.

«Ох…» Тут он, конечно, был прав. Какие ангелы? Что им тут делать? Повеситься разве что…

— Для тебя ж старался, между прочим! Но ты же не ценишь ничего!

Очередная зацепка плюхнулась в мой огород отвратительной ложкой дёгтя. Я с трудом подавила желание выпрыгнуть прямо в окно, поправила лёгкую занавеску и с чувством приговорённого вернулась к унылому разговору.

— На землю уже

опустись! — продолжал распаляться он. — Совсем не понимаешь, что сейчас — не отнимешь ты, отнимут у тебя?! Что тебе всё не так-то?! Ты вообще можешь внятно сказать, что тебя не устраивает?

— Ну ты же сам только что сказал: всё.

— О`кей, давай по бизнесу. Может, это тебе надо взгляды поменять?!

— О, нет! Даже не начинай.

«Уходя — уходи! Об утраченном счастье не плача!» — надрывались соседи.

— Бл*ть, да заткнутся они когда-нибудь?! — Димка треснул кулаком по столу, да так, что подскочили чашки, а мне вдруг нестерпимо захотелось поддержать призыв Бронштейнов, ненадолго преобразовав дуэт в трио.

Но тут этажом ниже что-то грохнуло и с жутким звоном разлетелось на осколки. Барышня с отдавленным ухом взвизгнула уже по-настоящему, и громко, наперебой с папашей, запричитала. Люстра у них там, что ли, навернулась?! Я метнула в Димку полный укоризны взгляд, но в следующую секунду мысленно перекрестилась: нет, не люстра, слава богу! Он только и успел, что руками развести: да я-то тут при чём?!

Минут пять мы слушали, как жаль какой-то там «совершенно бесполезный, но такой нужный» предмет, подаренный лет сто назад дядей Сёмой, звон сгребаемых осколков, после чего наконец всё стихло.

Экс удовлетворённо хмыкнул и продолжил:

— Это потому, что ты помнишь только плохое.

— Ну что за ерунду ты говоришь, Дима…

— Просто поверь! — он залпом допил кофе, повертел в руках чашку и хмуро посмотрел на меня, видимо, подбирая новые аргументы в доказательство моей вины. Кофейная гуща растеклась по фарфору причудливым узором.

Я тоже допила свой и глянула на рисунок. Не с целью, конечно, погадать, гадать я в принципе не любила, так, машинально взглянула. Тем не менее, разводы показались какими-то зловещими.

— Да всё я помню! — я забрала обе чашки и отнесла с глаз долой в мойку. — Только от этого ещё хуже.

— Не хуже, а больнее, — возразил экс.

— Больнее — значит, хуже, — твёрдо подытожила я, возвращаясь к столу. Втягиваться в дебри бессмысленных философских сентенций не было ни малейшего желания.

Ну почему? Почему все мои надежды всегда рассыпаются в прах?! Почему всегда начинается хорошо, а заканчивается вот такой вот хренью… А может, Димка прав? Может, действительно, дело не в нём? Сколько раз я уже такое слышала? Не могут же все ошибаться! А впрочем, какая разница… дело же не в том, кто прав, кто виноват…

Дима поднялся, обогнул стол и наклонился ко мне.

— От тебя жасмином пахнет…

— Это за окном. Кусты, — я демонстративно отодвинулась.

Он вздохнул и вернулся на место.

Говорить,

в сущности, было не о чем, но Дима отступать не собирался. Со старательностью бухгалтера перечислил все мои «прегрешения», а затем огорошил вопросом:

— Будешь приходить ко мне в гости? — спросил он как-то даже жалобно.

Я мотнула головой и заверила, что не буду.

— Ты хочешь сказать, что и мне не следует заходить к тебе?! — он ещё больше нахмурился и начал наливаться краской.

«Да сколько ж можно-то!»

Сказать по этому поводу мне было что. Например, что дружить с ним домами — мечта всей моей жизни! Но Дима сарказм не очень понимает, поэтому ограничилась коротким:

— А зачем?

Впрочем, он и без моего сарказма неплохо завёлся. Соскочил со стула и, выплеснув на меня ушат отборных эмоций, убежал, не прощаясь.

Будто вняв недавнему совету соседей-вокалистов, дверь с силой грохнула о косяк, а я затосковала. Несмотря ни на что, начинать жизнь сначала не хотелось. Как и разбираться с соседями, одного из которых тут же принесло к моему порогу. Еле, бедняга, дождался, наверное, пока Димка выскочит из подъезда!

— Маргарита! Вы опять грохочете на весь дом?! — завопил Бронштейн, будто это не он только что завывал на все дворы и бил предметы.

— Это не я, это дверь.

— Но это же ваша дверь?!

— Моя, — не стала я отрицать очевидное. — Но она непослушная, общается с кем попало, и вот…

— Вы издеваетесь?! — взвился сосед и разразился бурным монологом, вспоминая по ходу мои прежние «бесчинства» и взывая к «отсутствующей» совести.

— Да ну пустяк же, давайте ей простим? — не дослушав, перебила я.

Не то чтобы я прям всерьёз его троллила, скорее, искренне не понимала, как может один хлопок стать поводом для скандала. Тем не менее, подобных нелепых придирок в последнее время возникало всё больше и больше.

— Пустяк?! — сосед чуть не захлебнулся праведной слюной. — Постоянно мешать людям отдыхать — пустяк?! Знаете, что! Или вы прекращаете все эти ваши безобразия, или я буду требовать вашего выселения!

Вот этот ультиматум, кажется, и явился последней каплей. «Да идите вы к чёрту! Что вам всем надо-то от меня?!»

Я остановила взгляд на перекошенном лице и произнесла то, что очень давно хотела произнести:

— Слушайте, а вам какая фраза больше нравится: «идите с миром» или «гори в аду»?!

— Что?.. — осёкся сосед.

— Ни-че-го!

Я захлопнула дверь, чуть не треснув соседа по носу, и, не обращая внимания на возмущённый бубнёж по ту сторону, защёлкнула все замки. Всё! Нафиг! Мой дом — моя крепость! Будет звонить — даже дверь не открою!

Этот вечер я точно не планировала потратить на скандал с Бронштейнами, и на миг даже пожалела, что рассталась с Димкой. Бандитское прошлое моего экс-любимого жильцов снизу изрядно нервировало, и какое-то время они меня почти не доставали. Но прознав, что он съехал, на радостях совсем потеряли берега.