Свадьба Аманды
Шрифт:
— Да. Пожалуй.
— Тогда пойдем и сделаем гнусность?
— Давай.
Мой таинственный и непроницаемый имидж фэбээровки продержался секунд десять после того, как Фрейзер открыл дверь.
— Привет! Заходите. Мел, как хорошо, что ты пришла. — Он поцеловал меня в щеку. Да, это будет нелегко. — Пережили девичник? Мэнди сказала, что все прошло изумительно.
— Да, точно.
— Здорово, Густард. — Фрейзер ткнул Энгуса кулаком в живот.
Энгус держался
— Давайте, проходите. Молодцы, что заглянули. Что будете — пиво, вино?..
Он скрылся в кухне, а мы вошли в маленькую, но со вкусом обставленную гостиную. Ковер и диваны были белые, и это сразу заставило меня занервничать. В углу стоял леопардовый табурет, повсюду красовались дорогостоящие подсвечники. Словно предвидя наш приход, Фрейзер выставил вазочки с арахисом и цукатами. Я не удержалась и съела несколько — на удачу.
— Аманда не очень любит гостей — боится за ковер, — сказал Фрейзер, появляясь из кухни с тремя бокалами и бутылкой красного вина.
Я задохнулась.
— Да? А где она сейчас?
Энгус метнул на меня выразительный взгляд, и я спохватилась, что выбрала не лучшее время для светской беседы.
Фрейзер жестом пригласил нас располагаться. На деле диван оказался гораздо рыхлее, чем, с виду, и я провалилась, расплескав вино. По счастью, вылилось оно мне на брюки. Энгус остался на ногах.
— Бог ее знает. Вечно пропадает то там, то тут. — Фрейзер рассмеялся. — За ней не уследишь.
— А ты с ней не ходишь?
— Безнадежно. Слишком скучно.
Я кивнула и зачерпнула еще горсть цукатов. Энгус драматически откашлялся, и я чуть не подавилась арахисом. Он достал диктофон и сел рядом со мной. Я прикрыла бокал рукой.
— Фрейзер, — начал он. — Мелани и я… Услышав его гробовой голос, Фрейзер не мог сдержать улыбку, но тотчас взял себя в руки и подался вперед, готовый слушать.
— Нам нужно сказать тебе кое-что по поводу твоей свадьбы.
Вот это номер. Не помню, чтобы я соглашалась на такое.
— Вообще-то я здесь больше для моральной поддержки, — вставила я.
Энгус, не обращая внимания на мое робкое вяканье, мрачно продолжил:
— Фрейзер, меня с души воротит говорить тебе это, но ты не должен жениться на Аманде.
Фрейзер вздохнул и отпил глоток вина.
— Ушам не верю. Я ведь это от тебя уже слышал. В сущности, слышал каждый день с тех пор, как ее встретил. Пожалуйста, не говори, что сегодня ты явился, чтобы повторить все в сотый раз. Я-то думал, что ты пришел просто меня повидать.
— Ну так вот. И Мел со мной согласна.
Фрейзер взглянул на меня.
— Но
Я посмотрела на его расстроенное лицо — и почувствовала себя последней дрянью. Энгус продолжал гнуть свое:
— И у нас есть подтверждения этому. Сожалею. — Он положил диктофон на стол. Один из вычурных подсвечников опрокинулся.
— Что происходит? — спросил Фрейзер. — Ты вздумал основать секту разрушителей свадеб?
— Нет.
— Тогда за каким чертом ты в это нос суешь?
— За таким, что ты мой брат.
— Что тут записано?
— Мелани говорила с ней. Она тебя не любит, идиот. Ей только нужен какой-нибудь титул, чтобы им можно было чваниться, и красоваться в «Хелло», и заиметь приятелей среди знати, — а все потому, что она обычная пустышка!
Фрейзер смотрел на диктофон, будто это была змея.
— Она действительно так сказала? — спросил он у меня.
— Не совсем, — прошептала я; голос у меня срывался. Хоть сквозь землю проваливайся.
Фрейзер медленно перешел на другой конец комнаты — учитывая ее размеры, на это ушло секунды две, — ухватился за подоконник и уставился в окно.
— Ну так включайте эту дрянь.
Энгус смотрел на меня, но я не могла поднять на него глаза. Все было намного хуже, чем я себе представляла. Ведь мне даже рисовались картины, как Фрейзер поблагодарит нас.
Энгус наклонился и щелкнул кнопкой, и вот опять зазвучало: «…иногда ты бываешь поразительно наивна».
Будто спецэффект, эти слова отозвались у меня в мозгу.
«…Иногда ты бываешь поразительно наивна».
Конечно, бываю, иначе разве сидела бы сейчас в этой крошечной, душной комнате, предавая подругу и теряя друга.
«…Иногда ты бываешь поразительно наивна».
Кем я себя возомнила? На кой черт я это сделала?
Я беззвучно заплакала.
Фрейзер застыл в неподвижности, глядя на поток автомобилей, движущийся сквозь серую завесу дождя. По счастью, Энгус выключил запись до моего выступления, так что хоть от этого мы оказались избавлены.
Повисшее молчание длилось, казалось, целую вечность. Я старалась вытереть слезы, пока никто ничего не заметил. К сожалению, чтобы не нарушить тишину, я не могла высморкаться. Капля беззвучно шлепнулась на белый ковер, и я растерла ее ногой. Ну его на фиг, этот ковер.
Наконец Фрейзер развернулся:
— Итак, на самом деле не было сказано ни слова ни про титул, ни про журналы, ни про остальное дерьмо, о котором ты говорил.
Я чувствовала на себе взгляд Энгуса, но все еще не решалась посмотреть ему в глаза. В голосе Фрейзера звучала ярость.