Суженая
Шрифт:
Вдруг она вспомнила про меня, встала и обняла.
— Ты сама как? Только давай без глупостей. Ладно? Ведь, наверное, можно что-то придумать. Может, у Марка попросить или кредит взять. Ну я не знаю, в конце концов, это всего лишь деньги.
— Да, но очень большие деньги! Никто столько не даст.
Я уткнулась в плечо Ксении и рыдала навзрыд.
— Ненавижу всю эту богадельню. Ненавижу.
Просидели до поздней ночи, особо ни о чём не говорили, и так было всё понятно. Пропустили ужин и поплелись домой в кромешной тьме. Настроение было ниже ватерлинии.
Утром мне ничего не хотелось делать.
— Работать не буду. Ни сегодня, ни завтра, можете смело отправлять в изоляцию.
Они так и сделали. Было не так уж и ужасно, кормили, правда, отстойно, но зато не надо было корячиться и оттачивать навыки ручного труда.
Вечером меня пришёл навестить Радомир. Я подошла к решётке. Он протянул руку и взял мою, поцеловал её.
— Что творишь? — совершенно спокойно спросил он.
Грустно улыбнулась, смотря ему в глаза. Ничего не хотелось объяснять. Мне было плохо. И два дня меня не спасут. Вся остальная жизнь будет вечностью.
— Не хочу расставаться…
— Так зачем бунтуешь? Не вижу логики.
— Я не об этом. Два дня мне не помогут.
— Ясно.
Он притянул меня через прутья, обнял и поцеловал. И мы так и стояли, пока ему не крикнули, что свидание окончено.
Мне было больно, и даже уже не плакалось, потому точно знаю, слёзы ничего не решают.
Скорее всего, Радомир подумает, что я больная на голову, но может, так даже лучше, хоть он не будет переживать.
Честно просидела два дня в тюрьме, мужчина моей мечты ещё приходил три раза, и все наши свидания были похожи друг на друга. Он не понимал, в чём проблема. Я же не хотела вываливать на него всю боль моего состояния. Пусть думает что хочет, уже всё неважно.
В воскресенье, без пышных проводов, нам выдали нашу одежду. Слёзы начали подкатывать, когда увидела свой телефон, он как проводник в прежнюю жизнь. Но плакать нельзя. Я натянуто улыбалась Радомиру, он с тревогой смотрел на меня. Думаю, чувствовал что-то неладное. Боялся отпускать и даже у всех на глазах поцеловал в последний раз. Поцелуй отдавал горечью и безнадёжностью. Мне было приятно, что он так чётко определил моё состояние, мы будто отражение друг друга — идеальная пара. Но всё это уже не имеет значения.
Как только отъехали подальше от этого места, всё моё самообладание закончилось, и я провалилась в бездну безумия и беспамятства. Мне было глубоко наплевать, что обо мне подумают люди, на свете был только один человек, мнение которого мне по-настоящему важно. Я его никогда не увижу. И значит, всё к чертям!
Глава 53. Ксения. Дорога домой
Это было ужасно. Алиса всю дорогу разрывалась рыданиями. И если первые полчаса я искренне думала, что это закончится рано или поздно, то уже через час надежда меня покинула. Знала, Алиса вообще психологически нестабильна, но к подобному повороту была не готова. В такой же панике, как и я, пребывали водитель и гид. Только Марк сохранял спокойствие, ему-то не в первый раз. Он сказал:
— Как только заедем в ближайший населённый пункт, вызовем скорую, всё объясним, и ей вколют успокоительное.
Уже не во всеуслышание, а только мне добавил:
— И надо попросить про запас, чтобы хватило до дома.
Наспех смахивала слёзы рукой и пыталась
— Не плачь, всё будет хорошо. Алиса — сложный человек, не совсем здоровый, с ней такое не в первый, и думаю, не в последний раз.
— Я не могу видеть, как она мучается. Не знаю, как ей помочь. И от этого руки опускаются.
— Помогут только время и правильные лекарства. У неё уже такое было, и причины были схожи. Ей вообще не стоит привязываться к людям.
Марк вздохнул:
— Опять придётся её взять к себе на время.
Наконец-то мы доехали до поселения. Быстро вызвали скорую. Хоть она и приехала минут через семь, мне показалось, что прошла целая вечность.
Марк сразу пошёл разговаривать с доктором. Долго что-то обсуждали и спорили. Потом пожилой мужчина заглянул в машину и попросил всех выйти. Они остались только с Марком и пациенткой. После осмотра врач сделал укол. С собой лекарство не дал, сказал, у них транквилизаторы под строгим учётом, но посоветовал самый близкий из аналогов, который можно приобрести без рецепта. Расписал дозы приёма и порекомендовал как можно быстрее обратиться к врачам по месту жительства.
Алиса впала в аморфное состояние. Стало ещё страшнее. Ни разу в жизни не встречавшись с такой ситуацией, я оказалась в полной растерянности и единственное, на что была способна, обнимать подругу и держать за руку.
— А вдруг мы её угробим? Она точно не умрёт?
— Всё будет нормально, её бы до дома довезти без проблем. Здесь нам оставаться уже никак нельзя.
— Да. Дома, думаю, будет проще.
Мы даже не остановились в гостинице, а сразу отправились в аэропорт. К счастью, самолёт был на следующий день, и, с учётом дороги, мы как раз успевали к регистрации на рейс. Алиса ничего не ела, да и пила с трудом. Мы впихнули в неё максимальную дозу таблеток, пока ещё была в безразличном состоянии. По дороге в аэропорт она много спала. Я пребывала в постоянной тревоге за неё, ни о каком сне и думать не могла. Казалось, у неё может остановиться сердце или дыхание, поэтому постоянно контролировала её самочувствие.
Всё обернулось чудовищной катастрофой! Вспоминая наш разговор три дня назад, даже не верила, что ситуация так кардинально изменится. И надо было угораздить Алису встретить этого Радомира! Ведь она только пошла на поправку! Было горько осознавать весь ужас сложившегося положения.
В этот раз я не боялась лететь. Мне было глубоко наплевать, разобьёмся мы или уцелеем, я просто умирала от усталости. Алису мы посадили между нами, и она, находясь под действием лекарства, уснула, как только самолёт взлетел. Увидев, что подруга спит, я тоже расслабилась и задремала.
Боялась реакции Алисы на происходящее, когда она проснётся. Ведь лекарство точно не будет действовать. Но к счастью, в аэропорту она не буянила. Всё так же пребывала в прострации.
На стойке регистрации Марк робко меня спросил:
— Ксюш, мне неудобно спрашивать. Но могла бы ты поехать со мной? Боюсь, не услежу за ней… Вдруг она начнёт буянить.
— Конечно. Помогу. Меня дома вряд ли кто ждёт.
Он искренне обрадовался. Мне от всего сердца хотелось помочь Алисе пережить этот период, дома я бы не находила себе места. Рада была, что Марк не постеснялся и попросил помощи.