Суворов
Шрифт:
Через все полководческое искусство Суворова красной нитью проходит его национальная сущность. Это было русское военное искусство, и сам Суворов, как никто другой, был русским полководцем и русским человеком. «Горжусь, что я – россиянин», часто говорил он, и в его устах это не было пустой фразой.
В тяжелые дни швейцарского похода, когда по вине австрийцев суворовский корпус очутился в критическом положении и, казалось, не было ни одного шанса на спасение, Суворов не потерял присутствия духа. Откинув самую мысль о капитуляции, он изложил на военном совете свой план выхода из окружения,
«Мы русские… мы все одолеем», сказал он; и в этих немногих словах заключалась и гордость и вера в русскую армию.
Русскому солдату была близка и понятна личность Суворова, – его простота, храбрость, прямодушие, независимость, – и сущность его военного искусства, целеустремленного, активного, чуждого кабинетных мудрствований, и все его военное учение, основанное на здравом смысле, имеющие целью (и как убедились солдаты, достигающие этой пели) бить врага с наибольшими результатами и наименьшими потерями. А раз так, солдаты охотно и легко воспринимали это учение.
Имея под начальством великолепную русскую армию, питая уверенность в собственном военном даровании, Суворов с непреклонной последовательностью осуществлял свою установку: нанести врагу столь сокрушительный удар, чтобы он не мог оправиться, чтобы он не отступал, а бежал в панике, и больше того: чтобы он даже в бегстве не находил спасения.
«Кто против меня – тот мертв» – так формулировал Суворов это простое, великое правило.
«Ежели где покушение неприятельское примечено будет, употребить всю возможность оное обратить в собственный его вред и совершенную гибель», говорится в суворовской директиве, датированной 1788 годом.
Даже если приходилось отступать, суворовские войска наносили неприятелю столь сокрушительные удары, что преследующие в панике откатывались; вспять, неся громадные потери. Так случилось во время обратного движения из Швейцарии, когда русский арьергард наголову разбил во много раз превосходящие силы французов и гнал их на протяжении многих верст.
Полководческое искусство Суворова характерно своей целеустремленностью. Временные неудачи не смущали его, частные успехи не соблазняли. Он видел перед собой одну цель: совершенный разгром вражеских сил, – все его действия были направлены к достижению этой цели.
Суворов стремился к согласованным операциям. От командиров он требовал всегда самого тесного взаимодействия, немедленного подкрепления друг друга в тяжелую минуту, охраны позиций соседней части с такой же энергией, как и собственных.
Чрезвычайно характерна для суворовского военного творчества система его взглядов на роль и применение резервов. Линейная тактика не знала резервов. Выделение части войск в резерв составляет громадную заслугу Суворова. Он выделял всегда в резерв от одной восьмой до одной четвертой всех наличных сил. Назначением резерва было нанести решающий удар в критический момент. Суворов никогда не распылял резервов, не тратил их по частям для затыкания дыр. Он держал их в кулаке и дожидался минуты, когда обе стороны будут настолько утомлены боем, что появление свежих крупных сил сыграет решающую роль. А до тех пор, полагал он, русские войска
Так поступил он в сражении при Кинбурне: даже когда его отряд был на краю поражения, он не тронул накапливавшихся у него резервов и к вечеру, введя их разом в бой, добился полной победы.
Так же поступил он в битве у Нови: только на исходе дня. он двинул весь свой, на этот раз исключительно мощный, резерв, не ослабленный частичными «заимствованиями» для облегчения положения на том или другом участке.
Конечно, если введенные в бой части безусловно не могли восстановить положение, Суворов подкреплял их резервом (так поступил он во время штурма Измаила). Но, как общее правило, он видел в резерве последнюю гирю, ставящуюся на чашу колеблющихся весов, гибкое маневренное орудие окончательной победы.
«Воюют не числом, а уменьем», повторял Суворов.
Это значило, что командиры должны предвидеть возможные маневры противника, уметь навязывать ему свою волю, уметь быстро ориентироваться в обстановке; бойцы же должны отлично владеть техникой штыкового боя, окапывания, штурма, быть меткими стрелками и умелыми разведчиками.
Но уменье – это только половина успеха. Не менее важна моральная сила армии, ее дух. Наполеон определял сравнительное значение морального духа войск и их материальной, физической силы как 3:1. Суворов также придавал моральному фактору огромное значение.
С помощью своего необычайного влияния на войска, Суворов добивался от них всего, чего только может добиться любимый и пользующийся полным доверием полководец. Вдохновляемая Суворовым, русская армия забывала о лишениях, о голоде, об усталости, о зиме и холоде. Сила морального духа войск преодолевала все. Дух войск, их нравственная стойкость торжествовали над трудностями и невзгодами. Когда раздавался сигнал к атаке, больные подымались со своих коек и становились в ряды, раненые продолжали сражаться, пока в них теплилась) хоть искра жизни.
Суворовские ветераны внушали новобранцам святое правило бойца – строжайшее соблюдение дисциплины.
В тактических указаниях гарнизону Кинбурна Суворов писал: «Субординация или послушание – мать дисциплины или военному искусству».
В понимании Суворова дисциплина – это прежде всего четкий воинский порядок. Каждый должен быть на своем месте и делать свое дело – в этом залог успеха.
Вместе с тем Суворов беспощадно боролся со всеми проявлениями мародерства. Он не устает подчеркивать в приказах недопустимость причинения обид (не вызванных военной необходимостью) мирным жителям.
В 1793 году, узнав, что в Молдавии арнауты грабят население, Суворов приказал наказать виновных, принять строгие меры к неповторению подобного и «удовлетворить обиженных».
Выше мы приводили его приказ, изданный в 1794 году в Польше. Насколько восприняли лозунг охраны мирных жителей боевые соратники Суворова, видно из приказа генерал-поручика П. С. Потемкина (от 22 августа 1794 г.): «…Пребывающих спокойно (обывателей. – К. О.)щадить и нимало не обидеть, дабы не ожесточить сердца народа и притом не заслужить порочного названия грабителей».