Суворов
Шрифт:
Император Павел, справедливо гневавшийся на «мерзких» союзников, не находил слов, чтобы выразить свою признательность Суворову. В высочайшем рескрипте от 29 октября говорилось:
«Генералиссимус всех войск Российских! Побеждая повсюду во всю жизнь Вашу врагов Отечества, недоставало еще Вам одного рода славы — преодолеть и самую природу! Но Вы и над нею одержали ныне верх, поразив еще раз злодеев веры, попрали вместе с ними козни сообщников их, злобою и завистию против Вас вооруженных.
Ныне награждаю Вас по мере признательности Моей и, ставя Вас на вышний степень чести, геройству предоставленный, уверен, что
Это была почесть неслыханная и почти забытая в России. Чин генералиссимуса не входил в составленную при Петре Великом Табель о рангах, хотя в Воинском уставе была сделана важная оговорка: «Сей чин коронованным главам и великим владетельным принцам токмо надлежит, а наипаче тому, чье есть войско. В небытии же своем оный команду дает над всем войском своим генерал-фельдмаршалу».
Первым генералиссимусом царь-преобразователь назвал в 1696 году ближнего боярина Алексея Семеновича Шеина. Пожалование в генералиссимусы стало частью пышных торжеств по случаю первого успеха русской армии — завершения длительной осады Азова, в которой Шеин играл роль номинального главнокомандующего. Вторым генералиссимусом стал 12 мая 1727 года Александр Данилович Меншиков, буквально вырвавший этот чин из рук малолетнего государя Петра II. Не прошло и трех месяцев, как «полудержавный властелин» был арестован, а вскоре, лишенный чинов, оказался в сибирской ссылке. Третьим генералиссимусом 11 ноября 1740 года сделался супруг правительницы Анны Леопольдовны принц Антон Ульрих Брауншвейгский — фигура проходная и совершенно незаметная в истории. Его торжество было немногим длиннее, чем у Меншикова: свергнутое брауншвейгское семейство было сослано.
Таким образом, Суворов стал первым генералиссимусом, получившим этот чин за выдающиеся военные заслуги [48] .
Ростопчин, поздравляя Александра Васильевича с производством в чин генералиссимуса, доверительно сообщил ему слова государя: «Другому этого было бы много, а Суворову мало. Ему быть ангелом».
Были щедро награждены все участники похода. Великий князь Константин получил титул цесаревича.
«Главное — возвращение Ваше в Россию и сохранение ее границ!» — писал Суворову император Павел, решивший разорвать союз с Австрией и выйти из коалиции.
48
После Суворова чин генералиссимуса присваивался лишь единожды — 27 июня 1945 года И.В. Сталину
Генералиссимус не был сторонником поспешных действий. После всего пережитого им в Альпах поражает его продуманный и далекий от всяких личных обид взгляд на ведение европейской политики и войны. Британский подполковник лорд Генри Клинтон Младший (будущий герой Ватерлоо) записал продиктованные ему русским фельдмаршалом правила «Военной физики»:
«Эрцгерцог Карл, когда он не при дворе, а на походе, такой же генерал, как и Суворов, с тою разницей,
Всякие переговоры при свиданиях, где обыкновенно примешиваются личные интересы, были бы обременительны. Вкратце вся тайна состоит в следующем:
1. Вновь разместить свою армию по удобным квартирам.
2. Быть там поскорее, дабы скорее разместиться и приготовиться к предстоящим действиям.
3. Сии последние должны начаться зимою, как только дороги станут проходимыми.
4. У Эрцгерцога армия много сильнее; он должен действовать всеми силами, выключая несколько отрядов.
5. Русские и прочие присоединятся к нему.
6. Двигаться по прямой, а не параллельно.
7. Да не будет зависти, отступлений, отвлекающих атак — всё это принадлежит к детским играм.
8. С высоты расположения атаковать неприятеля по центру, искусно гнать его, не давая времени опомниться, раздавить его, а после выгнать остатки изо всей Швейцарии и окончательно освободить ее — сие уже труды невеликие. Разбитые части легко могут быть уничтожены после в короткое время.
9. На всё сие потребен месяц. Нужно только беречься адских козней разных теорий».
Не менее поучительной оказалась и другая беседа в присутствии нескольких свидетелей, о которой Клинтон писал в Лондон одному из своих друзей:
«Сей час выхожу я из ученейшей Военной Академии, где были рассуждения о Военном Искусстве, о Аннибале, Цезаре, замечания на ошибки Тюрена, Принца Евгения, о нашем Мальборуке, о штыке и пр., и пр., Вы, верно, хотите знать, где эта Академия и кто профессоры? Угадайте!
Я обедал у Суворова. Не помню, ел ли что, но помню с восторгом каждое его слово. Это наш Гаррик [49] , но на театре великих происшествий. Это тактический Рембрандт: как тот в живописи, так сей на войне — волшебники.
49
Дэйвид Гаррик (1717—1779) — знаменитый английский актер, драматург, директор театра «Друри-Лейн».
Боюсь только, чтобы он не занемог нашим сплином, но от богатства побед. И этот умнейший муж вздумал меня уверять, что он ничего не знает, ничему не учился, без воспитания и что его по справедливости называют Вандалом.
Наконец, остановил я его сими словами: "Если вам удастся обманывать нас, ваших современников, то не удастся обмануть потомков. Впрочем, и в самом потомстве останетесь вы Иероглифом".
Он замолчал, стал корчить лицо, кривляться, делать невероятные гримасы и проч.».
Клинтон был так восхищен Суворовым, что на другой день повидался с Фуксом и прочел ему свой панегирик великому полководцу. Егор Борисович «отважился прочесть» письмо англичанина Суворову, и Александр Васильевич воскликнул: «Ах! Помилуй Бог, кто бы подумал, что и добрый Клинтон был у меня шпионом? Сам виноват, слишком раскрылся: не было пуговиц».
Обед, превратившийся в профессорскую лекцию, произвел сильное впечатление и на другого гостя — маркиза Марсилья-ка, француза-эмигранта из окружения графа д'Артуа, младшего брата казненного короля. Тот писал другу: