Суть ?строва
Шрифт:
– Смотрю, не новичок здесь? Садись. Вернее, присаживайся, отсидеть всегда успеем.
– Третий раз.
– Что?
– Третий раз, говорю. А ты?
– Пятый, или восьмой. А может и пятнадцатый… Я у них колеса чиню. – Собеседник с гордостью хлопнул себя по культям. – На этой точке у них завхоз – народный умелец, классный мужик, вот он мне забесплатно чинит. Тележку, колесики на ней и култышки. Предпочитаю время от времени ошиваться в этой юдоли всеобщего сострадания, нежели в государственной богадельне на постоянной
– Нет.
– А у меня есть пара штук. Пойдем раскумаримся, а то я сегодня еще ни в одном глазу, поламывает малость без вина, так хоть табачком повеселимся. Только тебе придется меня нести, но я легкий… Легкий, легкий, не сомневайся. Сажай на спину – и в курилку, в туалет. Там высадишь на подоконник. Спички у меня тоже с собой.
– Ну, садись, подвезу. А… не это самое?..
– Чего? Завтрак мы уже пропустили, до обеда четыре часа. Проповеди тоже пропустили, физический труд нам с тобой не по кондициям, не заставят… Койки только после обеда покажут… так что нам с тобой курить, да треп тереть, да сидеть в сракной комнате, брошюрки читать…
– В какой?
– Шутка такая. Не в сракной, а в красной, игра слов. Оп па… Поехали.
Безногого знакомца звали очень смешно: Титус. Впрочем, откликался он и на Августа. Смуглый, скуластый, видимо, с индейскими примесями, лет сорока на вид. Ног у него не было по самые ляжки.
– Титус Август!
– Ну, я.
– Пожалуйста без «ну», господин Август, храпеть вы будете в спальне, но не в аудитории. Если вы не читаете, то хотя бы другим не мешайте. И не мните, пожалуйста книгу. И если вам что-нибудь непонятно – поднимите руку, позовите, спросите, я подойду и отвечу по мере моих скромных возможностей.
– …положеннных мне Господом, – прошептал Титус, кривляясь украдкой в сторону Сигорда. Голос его был хрипл, потому что он действительно заснул прямо за столом, даже и не пытаясь, в отличие от Сигорда, читать и слушать пресные спасительные благопоучения. Титус рукавом утер слюнявые спросонья губы, попытался зевнуть со стиснутым ртом, потом все-таки прикрыл ладонью…
– Скука. По идее, это она бы должна читать нам божественное, жития святых, или еще какую чудь, а она…
– Да тише ты, опять сейчас наорет…
– Слушай, точно как в школе, да? Жил и не думал, что за миску бесплатного супа вернусь в прежнее униженное состояние…
– Это точно. Но ты потише. Можно же так кемарить, без храпа. Сколько там до обеда?
– Скоро уже. А ты что, думаешь, ты не храпишь? В каждой ноздре по свистульке.
– Да? Что, серьезно?
– Ну, это еще не храп, но сопишь знатно.
– Титус Август!
– Все, молчу я, молчу. Это с голоду…
Суп гороховый оказался наваристым, вторым блюдом прыгнула в желудок отварная рыба поверх настоящего картофельного пюре, а чай оказался пресным и полусладким.
– Это нам повезло с гороховым супчиком.
– Да знаю я, – Сигорд улыбнулся новому товарищу, – я же здесь третий раз, я же тебе говорил…
– Ну а я сотый. Покурим? У меня есть заначка – пара штук.
– Опять заначка? Давай, Рокфеллер! При случае отдам, не забуду, не сомневайся.
– Да ладно… Вези скорей, а то после обеда сил моих нет – как курить хочется…
В приемке, в своего рода маленьком карантине, кроме них почти никого не было и никто не помешал им занять место в курилке у самого окна, с подоконником для Титуса.
– Поможешь барахло перенести? Матрас, подушку? – Сигорд ухмыльнулся и наморщил нос. Во всем мире люди одинаковы, хоть в обезьяннике, хоть в приюте, хоть лягавые, хоть калеки…
– Слушай, Титус, ты вообще… Я бы тебе и без курева помог. Не стыдно, а? Подмазчик хренов.
И вдруг случилось небольшое чудо: Титус Август смутился, аж уши заалели.
– Ну, извини. Привычка, что никто нигде никогда ничего никому «за так» не делает. Ты, я вижу, не из простецов, интеллигент?
– Был интеллигент, теперь я бомж. Почему так – не помню.
– Да я и не лезу с распросами. Я вообще не имею этой привычки – лезть в чужую душу. Дети есть?
– Есть. Сын, дочь.
– Взрослые?
– Да.
– А жена, родители? – Сигорд опять оскалил остатки зубов, но уже с некоторым раздражением, без улыбки.
– Это ты так-то не лезешь и не имеешь таких привычек, да? Не помню, я же тебе внятно сказал. – Сигорд не докурил почти треть сигареты и швырнул ее в унитаз.
– Ну все, все… Чего ты сразу распсиховался…
– Ничего. Я же тебя не спрашиваю? Не расспрашиваю.
– Это потому, что ты боишься.
– Чего это я боюсь?
– Что я начну подробно отвечать.
Сигорд прислушался к себе, засопел, не выдержал и рассмеялся, атмосфера разрядилась.
– Это ты верно меня пришпилил, не выношу чужих рассказов о «поломатой» жизни, да и сам помалкиваю. Я лично всем доволен.
– Оно и видно. Ну что, поехали обустраиваться? Ты что себе планируешь?
– Залезай. Ничего не планирую, завтра отсюда сдергиваю.
– А спасение души и тела? Ты же их уверял, что хочешь получить работу и крышу над головой?
– Я солгал.
– Да? В этом вместилище святости ты посмел солгать? Ну и?..
– Дальше буду бомжевать, есть у меня точка, пока живу, а там видно будет. А ты?
– У-у… Смотри, в черный список занесут, фиг потом у них переночуешь. Я здесь на неделю как минимум. Пока мне Пиночет колеса починит, да пока я более-менее отъемся здесь… Они меня знают, я калека без фуфла, алкоголизмом не отягощен, воровать толком не выучился… – Титус притворно вздохнул.