Суть Руми

Колман Баркс

Смертельного я лучше выпью яду,

Чем винным зельем нажираться сяду!

Я никогда не пил и пить не буду!

Не суйте в нос мне винную посуду!"

Он возмущался так демонстративно,

Что стало всем неловко и противно,

Затихла музыка, певец подавлен,

Весёлый праздник был почти отравлен.

* * *

У Бога даже на пирах вандалы

Порой чинят подобные

скандалы.

Прослышав только про экстаз духовный,

Но не вкусив ещё нектар любовный,

Бывает так, что пир срывает дурень,

Который весь зашорен и зажмурен.

Вот если б отпереть сумел он дверцу,

Что путь закрыла меж умом и сердцем,

Он начал бы процесс инициаций

И стал бы постепенно изменяться.

Но существуя лишь на этом свете,

Он как огонь, что лишь горит, не светит,

Как кожура толстенного ореха,

В котором нет ядра - тут не до смеха.

* * *

При мёртвой тишине парадной залы

Встал Шах и виночерпию сказал он:

– "Исполнить долг тебе повелеваю!"

Ведь в жизни очень часто так бывает -

Ход делает невидимый Гроссмейстер,

А мат тебе, хоть не играли вместе.

Гроссмейстер тот не проиграл ни разу ...

И виночерпий, следуя приказу,

Зажал учёного главу подмышкой

И в рот залил вино без передышки.

До дна был осушён огромный кубок,

Учёный быстро опьянев, развесил губы,

Принялся петь, плясать, смеяться глупо,

И повторять одно и тоже тупо.

Он вышел в сад и закружился в танце,

Прищёлкивая пальцем, как испанцы,

Но облегчиться потянуло вскоре.

Дворца не зная, он, в хмельном задоре

Полез, куда его глаза глядели -

Попав в гарем, возле большой купели.

Увидев там красавицу случайно,

Нагую, он зажёгся чрезвычайно,

От изумленья уронивши челюсть!

А ей понравилось, что он, осмелясь,

Таким запретным не смущён был местом.

Вот так они сошлись, занявшись сексом.

* * *

Глядите, как замешивают тесто -

Сначала пекарь нежен, как с невестой,

Потом упорными становятся движенья

И внутрь массы начинается вторженье.

Он гнёт и рвёт податливую массу,

Об доску бьёт, свирепую гримасу

Порою строя ей непроизвольно,

Она же стонет мягко, им довольна ...

Раскатывая тонкую лепёшку,

Затем её сбирает в ком, гармошкой,

И по доске раскатывает снова,

Чтоб стала однородною основа.

Воды добавив, перемнёт на совесть,

Потом слегка внутри её посолит,

Опять раскатит и присолит сверху,

И, наконец, откроет в печке дверку

И садит в жар готовую лепешку ...

Так и в любви – сначала понемножку,

Потом сильнее и настойчивей влеченье.

Любовь похожа на хлебопеченье!

* * *

Объект любви встречается с желаньем,

Как тесто -

с пекаря упорным тщаньем.

Но это не метафора пустая!

Как парочка любовью занятая,

Так и борцы за призовое место,

Друг друга мнут, как хлебопекарь тесто!

Так не ослабят тесного объятья

Со смертью - вечность, а с судьбой – невероятье!

Когда сближает двух людей влеченье,

Похоже это на хлебопеченье.

И Бог поступит с вами по условью,

Какое вы заключите с любовью!

* * *

Пока я с вами тут болтал о тесте,

Мудрец нетрезвый с баядерой вместе

Парил в глубоком сексуальном трансе,

С реальностью в полнейшем диссонансе.

Им дела не было до Шаха, пира,

До сладости вина, до злобы мира.

Сплелись ресницы их, создав узоры,

Что каллиграфов не касались взоры.

А между тем, Шах выйдя освежиться,

Наткнулся на учёного с девицей.

Любуясь на любовное сплетенье,

Сказал властитель с мудрым умиленьем:

– "Недаром говорится, что хороший

Хозяин гостю сам еды положит."

* * *

Опасна нам свобода опьяненья,

Лишающая умственного зренья.

Хотя вино подавленную душу

И радует, но постепенно рушит.

Но оцените мужественность Шаха –

Свидетельство его души размаха,

Постигшей душ влюблённых положенье,

И принявшей сей факт без возраженья!

* * *

Помедитируй над ясновиденьем

И преданности твёрдой вдохновеньем.

Пусть станут они крыльями для Веры,

Подняв тебя в заоблачные сферы!

Меснави (6, 3914 – 3979

)

ГЛАВА 17, "СОЛОМОН И ШЕБА"

"Тот храм далёкий"– Руми

О СОЛОМОНЕ и ШЕБЕ

Соломон и Шеба* – персонажи архетипической истории ухаживания, появляются во многих поэмах Руми. В коранической версии, Соломон (эзотерический символ просветлённой

Божественной мудрости) шлёт послов прославленной красавице - Шебe (телесной душе), пытаясь побудить её покинуть собственное царство, чтобы соединиться с ним.

Сначала Шеба спокойно возвращает его послов с вызывающе неприемлемыми дарами, но позднее является к нему сама. При этом она привозит с собой единственную вещь, которую ценит так, что не может с ней расстаться – свой филигранный трон (символизирующий тело).