Сущность зла
Шрифт:
– Но как такое может быть, джеймсоджеймс? У меня не получается унюхивать Разумные А-формы такими ложными чувствами, как зрение или слух.
– И, тем не менее, это именно то, что у нас происходит в таких случаях, – пожал плечами коммерсант. – Как это ни печально.
– Зависимость от ложных чувств: слуха, зрения и тактильных ощущений находится за пределами моего понимания, – признался посланник. – И все же я отчетливо ощущаю запах вашего сожаления по поводу моего присутствия во время переговоров. Это самый обескураживающий феномен, с каким мне приходилось
– Да никто же не просит вас понимать А-формы, чудак вы этакий. Мы и сами-то себя не всегда понимаем.
– Еще интереснее, – заметил мистербоб.
– Все, чего мы хотим друг от друга – это взаимопонимание. А добиться этого можно с помощью двух, как вы верно подметили, понятий: «любовь» или «деньги». Последнее предпочтительнее.
Арколианец свел пальцы на руках, похожие на клешни, так что образовались два замкнутых кольца. Сквозь одно из них он посмотрел на Мэя. В арколианской мимике этот жест означал пристальное внимание. – Эта навязчивая идея с неуловимостью...
– Знаю, – сказал Мэй. – Знаю. – Он мягко подтолкнул посла вперед по коридору. – Вы не можете этого унюхать, а, значит, и понять. Как раз это вам и предстоит изучить поподробнее. Никаких проблем. Слушайте, мистербоб. Думаю, у меня есть компромиссное решение, как нам сделать так, чтобы вы смогли понаблюдать наш разговор э-э... со стороны... Причем без побочных явлений: зрительного запаха, который вы можете произвести на другие А-формы. Как вам такой план?
План, изложенный Мэем, состоял в том, что мистербоб спрячется в небольшом чуланчике – шкафу в библиотеке «Ангела Удачи» – и оттуда прекрасно сможет услышать и унюхать весь разговор.
Соглашение было, в общем-то, достигнуто, когда вошла Роз. Она замялась в дверях, заметив мистербоба, но быстро пришла в себя.
– Мэй, там представитель из КомпьюФарма жаждет встречи с вами.
– Прекрасно, – откликнулся Мэй, закрывая за арколианцем дверь. Введите.
Коммерсант на всякий случай подергал дверцу шкафа, проверяя, прочно ли она заперта.
– Капитан Мэй? – раздался голос за спиной.
Первый посетитель оказался взлохмаченным хиппи в очках и потертых джинсах. Его улыбка излучала бодрое расположение духа и готовность к сотрудничеству.
Мэй протянул руку:
– Кого я вижу! Вы, значит, и есть агент КомпьюФарма?
– Совершенно точно, – ответил человек, улыбаясь и пожимая протянутую руку. – Вы видите перед собой, можно сказать, КомпьюФарм во плоти. Меня зовут Дел Хикман.
Мэй рассмеялся.
– Прекрасно. Очень рад встрече. Слышал немало прекрасных отзывов о вашей работе...
– Но вы ожидали увидеть кого-нибудь, можно сказать, повыше ростом, не правда ли?
– Ну...
– Ничего, ничего. – Хикман выкатился в центр помещения, которое называлось библиотекой вплоть до сегодняшнего дня, когда оно было переименовано в приемную и зал для совещаний, и бросил стопку графических планшетов. – Начнем, капитан?
Капитан Мэй придирчиво повел носом, убеждаясь, что химической атаки не предвидится.
– Само собой, – ответил он,
– В таком случае можете называть меня Дирком. Все в конторе обращаются ко мне именно так, хотя мне совершенно невдомек, почему.
– Прекрасно, – Мэй выждал некоторое время, пристально рассматривая сидевшего перед ним человека. – Я так понимаю, вы уже в курсе моих проблем, если ознакомились с состоянием компьютерной системы. Что можете сказать по этому поводу?
Оказалось, что Хикман думает на этот счет гораздо меньше, чем предполагал капитан Мэй. Хикман также выразил удивление, поведав, что обстоятельства, которые вывели из строя множество элементарных цепей, должны были привести в полнейшую негодность еще большее количество сложных связей на электронном уровне. Однако, как оказалось, то, что Мэй считал безнадежно погибшим, было просто повреждено или стерто на программном уровне. Таким образом, не требовалось комплексной замены электроники. Ремонтной команде предстояло заменить лишь сгоревшие чипы, а это было вопросом нескольких дней, и только. И потом оставалось лишь перепрограммировать системы.
– Рассчитывайте на три недели ремонта, – сообщил ему Хикман. – И еще десять дней на комплексную наладку. Общая стоимость работ... – тут он приостановился, заметив тяжкий вздох Мэя. – С вами все в порядке?
– Со мной-то все, – отмахнулся Мэй. – Просто последнее время у меня боль в области воротниковой зоны, как только заходит разговор о деньгах. Для вящей убедительности он растер грудь ладонью.
– Надеюсь, мои расценки не доставят вам неприятных ощущений, рассмеялся Хикман. – Общий счет за ремонт составит примерно 12 миллионов кредитов, причем – учитывая установку нового Вазак-контроллера оперативной памяти. Для большей продуктивности системы.
– Хотелось бы что-то уровнем повыше... – посетовал Мэй. – Этот Вазак безнадежно устарел.
– Ну, если пожелаете...
– Знаете, что? – продолжал Мэй. – Я дам вам пятнадцать миллионов, только установите лучший Вазак-контроллер, какой сможете найти. Галактрисса 9000 или классом выше.
– Но, капитан, это же гораздо больше, чем вам...
– Я настаиваю, – сказал Мэй. – Пусть это будет мой маленький каприз. Мне нужен такой Вазак, который не подведет меня в ответственный момент.
– В таком случае, «девятитысячник» будет в самый раз. Хотя, при нормальном использовании...
– В моей работе, – заметил Мэй Хикману, – не встречается такой вещи, как «нормальные условия».
– Что ж, очень хорошо, – Хикман простучал по клавиатуре одного их планшетов и затем скрестил руки на груди. – Вы представляете, что такое вести собственный бизнес? – Он пожал плечами и ответил сам себе: – Конечно, представляете. Вы же коммерсант. У меня, например, куча времени уходит на чисто административные задачи, вопросы, платежные ведомости и экспертные осмотры по оценке стоимости работ. Ничего не поделаешь, рутина. Почти не остается времени на любимое занятие. Поэтому я и открыл собственный бизнес.