Сущник
Шрифт:
– Владыко, – руку подняла Рита, – значит, рассуща не может полюбить?
– Как же он полюбит другое «я», если не осознаёт своего?
Рита украдкой скосила глаза на Марка. Тот сидел рядом со скучающим видом – всё-таки занятия с дедом поинтересней Закона Божьего.
В начале июня Григорий Степанович объявил:
– Ну что, Маркуша и Маргоша, хоть и проучились вы всего ничего, а календарные каникулы вам положены.
– Ур-ра, каникулы! – гаркнул попугай, переступая лапками на качающемся
– Ты, Аргуша, тоже можешь отдыхать, – милостиво разрешил дед и подмигнул детям. – А чтобы вы, ребятки, не болтались по ковчегу, вам будет открыта песочница.
«Песочницей» дед называл детскую игровую комнату. Ролевые креаигры там были простенькие, с неглубоким погружением в виртуал, но и к ним детей допускали только с семи лет, чтобы не навредить становлению их сущести.
Первое, что выбрали Марик с Ритой, – приключения на необитаемом острове. По условиям игры начинать её нужно было нагишом – словно бы их после кораблекрушения выбросило на берег без ничего.
– Ты почему так смотришь? – застеснялась девочка.
– У тебя и вправду письки нет, – не подумав, ляпнул Марчик.
– Вот дурак! – Рита прикрылась рукой.
Первым делом следовало найти одежду. Рита сплела из травы что-то вроде передничка, а Марк обвязался пальмовыми листьями.
– Завтра я на охоте шкуры добуду, – пообещал семилетний Робинзон.
– А я пока название для острова придумаю, надо же его как-то назвать, – предложила Пятница.
– Я уже придумал. В мультфильмах рыцари называют новые земли именами своих принцесс, поэтому пусть будет остров Риты.
– Ну… так уж и быть, – согласилась девочка. – Только лучше остров Марго. А можно и короче – остров Мэг, как в мультфильме.
Две недели они играли запоем: носились по острову как угорелые, охотились на зверей, обследовали лагуны, строили жилище. Потом интерес поугас.
– Игра в поддавки у нас, – сидя вечером у костра, пожаловался Робинзон своей Пятнице. – Помнишь, как мы хижину из листьев строили?
– Конечно! Всё рассыпалось.
– Потому что ни топора, ни ножа не было. А тут раз – и разбитый корабль на берегу нашёлся, с инструментом. Подсунули нам.
– Малышковская игра, – согласилась Рита и потянулась к котелку, чтобы деревянной ложкой, выструганной Марчиком, помешать варево.
– И вообще… Заметила, какие стенки между пузырями толстые?
– Какими пузырями?
– Ну, я их так называю. Комната же небольшая, поэтому мы находимся в пузыре. Внутри него скреачены все вещи, а то, что за его стенками, – это нарисованное. Переходим через стенку – и всё, что было в старом пузыре, становится нарисованным, а то что было нарисовано впереди, креатится в новом пузыре.
– Это я знаю. Только мы не в пузыре, а внутри кубика с разрисованными стенками.
– Пусть кубики. Так вот, когда мы проходим сквозь стенку из одного кубика в другой, то это заметно. А должно быть не заметно, – Марик для значительности сделал паузу и закончил
– Да уж, – поддакнула Рита и опасливо поинтересовалась. – А ты что видишь, когда сквозь эту стенку проходишь?
– Чувствую холодок такой. И в воздухе дымка, будто воздух от холода запотел.
– Так видишь или чувствуешь?
– А ты только видишь?
– Врушки это! – не выдержала Рита. – Сказки перед сном. Кузя, домой!
Рита подняла руку, и на пару секунд наступила тьма, после чего дети оказались в зале с голыми стенами. Зала была круглая, диаметром примерно в триста метров.
– А я думал, ты тоже видишь, – с сожалением сказал Марик.
– Никто этого не видит, а ты сочиняешь, чтобы похвастаться. Давай признавайся!
– Ладно, – Марик встал с пола и подал руку Рите, – завтра я тебе покажу одну вещь.
Утром, вернувшись в игровую, дети отправились в поход – на гористую оконечность острова. Там они поднялись на мысок, который с трёх сторон обрывался вниз, в зелёную гладь океана. Шум набегавших волн едва доносился снизу.
– Марчик, стой! – испугалась Рита. А Марк продолжал идти к обрыву.
– Стой!!
Марк шагнул в пропасть и… продолжал идти, но уже навстречу Рите.
– Здесь сломанная стенка пузыря, – сообщил он. – Я же говорю, криворукие виртуал делали. За этой стенкой ничего не креатится, она только назад отбрасывает. На самом деле все стенки нас отбрасывают, разворачивают назад, чтобы вернуть в пройденное пространство, в котором уже скреачены новые предметы. Мы этого просто не замечаем. А тут ничего не креатится.
Рита долго отказывалась шагнуть в «сломанную стенку», Марик её уговаривал, бросал камни в невидимую оболочку, показывая, как они отскакивают. Наконец Рита шагнула туда и не заметила, в какой миг её развернуло назад – она шла, но уже в противоположном направлении.
– Этот тупик я на второй день нашёл, когда птичьи яйца собирал. Помнишь, у меня ещё лука не было и я не мог охотиться, – поделился Марик. Рита обиделась:
– А я тебе все секреты рассказываю…
– Извини. Я подумал, тебе станет не интересно на острове, если это покажу. А мы так здорово играли!
– Никогда передо мной не извиняйся.
– Почему?
– Потому.
После похода на мысок интерес к игре и вправду пропал. По сценарию Робинзон с Пятницей должны были построить лодку, доплыть до соседнего острова, возглавить племя папуасов, сразиться с пиратами, захватив корабль с пленёнными моряками-путешественниками, затем отправиться к Острову Сокровищ. Но строить лодку уже не хотелось. Дети перетащили часть нажитого добра на мыс и провели там весь следующий день. Сидели, свесив ноги в пропасть, смотрели в океанскую даль и о чём-то говорили. О чём – на следующий день Марик не смог вспомнить. Просто так говорили. Или играли в пристенок, бросая камешки в тупик креареальности.