Сущий рай
Шрифт:
— Жить здесь одной, покинутой моими детьми! — драматически воскликнула Нелл. — За что Бог карает меня такой неблагодарностью?
— Разве Жюли тебя покинула? — сказал Крис. — Хорошо, что ты о ней вспомнила. Мне нужно сказать тебе о ней нечто весьма серьезное, такое, что мы с ней скрывали от тебя, пока ты была под впечатлением смерти отца.
— Серьезное? Что?.. — испуганно спросила Нелл, невольно притихнув от тона Криса.
Крис, как можно яснее и как можно деликатнее, изложил ей безжалостную правду. Трудно было заставить ее понять, а когда наконец она поняла, она отказалась верить.
—
— Боюсь, что принадлежность к классу не является профилактической мерой, — сказал Крис. — По крайней мере в данном случае не явилась ею.
— Я этому не верю.
— Диагноз поставлен двумя совершенно различными врачами.
— Они ошиблись, врачи всегда ошибаются.
— Сейчас, — продолжал Крис, — Жюли одна в частной лечебнице, под строгим присмотром, и проходит курс лечения.
— Я…
— И она начала дело о разводе…
— Развод! Я этого не допущу.
— Боюсь, тебе придется, — резко сказал Крис. — Послушай, мама, может быть, ты бросишь на минутку шитье и попытаешься посмотреть неприятной действительности прямо в лицо? Жюли лежит одна в этой больнице, и ей очень тяжело. Она хочет выписаться и снять квартиру. Но при ней должен быть человек. Как, по-твоему, оставить ее одну?
— Что ты имеешь в виду?
— Ее жизнь разбита, — сказал Крис тихим голосом. — Не будем никого в этом винить, но это факт. У нас нет абсолютной уверенности, что она выздоровеет, хотя есть все основания надеяться на это. Неизвестно, родится ли ее ребенок живым или мертвым, здоровым или больным, хотя и здесь тоже есть надежда. А пока что она живет в непрестанной пытке одиночества и неуверенности. Ее никто не навещает. Ей необходимо пройти строгий двухгодичный курс лечения. Спрашиваю тебя еще раз: можно ли оставить ее одну?
— Можно нанять сиделку, — сказала Нелл, избегая его взгляд.
— Это может понадобиться, а может быть, и нет. Не знаю. Я думал совсем о другом — не о наемной сиделке, а о человеке, который мог бы относиться к ней дружески, поддерживать в ней бодрость, удерживать ее от отчаяния и в то же время следить, чтобы она исполняла все предписания врача. Даже если бы я считал, что ответственность за нее ложится на меня, — а я этого не считаю, — неужели ты находишь возможным, даже тактичным по отношению к ней, чтобы я, мужчина, ее брат, был постоянным свидетелем ее болезни? Ты не отвечаешь. Я лично считаю, что это немыслимо. Нужно, чтобы при ней была женщина. Ты ее мать, тебе нечего делать, и раз уж ты заставила ее выйти за Джеральда, ты морально обязана ей помочь. Я не хотел этого говорить, но ты меня вынудила. Неужели ты еще колеблешься? Неужели ты не чувствуешь, что обязана помочь этой бедной, обезумевшей от горя девочке и, наконец, своему внуку?
— Ох, Крис, я боюсь: это такая жуткая болезнь! — воскликнула Нелл, вздрагивая всем телом.
— Ага! Теперь я вижу, ты в это веришь! Но тут нечего бояться, нужно только соблюдать известные предосторожности. Не побоялась же ты ради денег выдать ее за человека, который ее довел до этого.Конечно, ты этого вовсе не хотела, ты была бы до последней степени возмущена, если бы хоть на минутку предположила,
Нелл прервала его, разразившись слезами.
— Какой ты жестокий, безжалостный, — рыдала она. — Ты говоришь как мой враг, а не как мой сын.
— Я говорю то, что считаю правильным, справедливым и разумным. Я спрашиваю тебя об одном: есть ли у тебя, по-твоему, дело более нужное, чем помочь Жюли? Этот злосчастный брак внес в нашу семью горе и раздор. Тебе не пришло в голову, что несчастье Жюли имеет отношение к смерти отца?
Нелл смотрела на него широко раскрытыми испуганными глазами.
— Он знал? — спросила она.
— Знал.
Наступило долгое молчание. Нелл плакала, закрыв лицо руками, а Крис страдальчески смотрел на нее. Какое унижение, какое унижение! Наконец она подняла глаза.
— Что я могу сделать? О, скажи мне, что делать?
— Ты спрашиваешь моего совета? — твердо сказал Крис. — Я уже сказал. Поезжай к Жюли.
— Когда?
— Как можно скорее. Через полторы-две недели. С твоим коттеджем я все устрою. Я подыщу вам квартиру, мебель можно взять отсюда. И перевезу Жюли к тебе.
Снова долгое молчание.
Нелл с жалким видом всхлипывала в платок, а Крис смотрел на нее в безмолвном недоумении. Он привык относиться к женским слезам подозрительно и даже с некоторым раздражением: это такой удобный способ бежать от действительности. О чем она сейчас думает? И потом — насколько он имел право диктовать ей линию поведения, насколько чисты были его собственные мотивы? Поскольку Нелл больше нечего было делать в жизни, а Жюли была в таком отчаянном положении, предложенный им выход представлялся единственно разумным. Ну а что, если этот хитрый обольститель, человеческий Ум, подсказал ему это решение только из-за Марты? Крис вздохнул. Тот, кто сказал «познай самого себя» — кто бы он ни был, — задал человечеству трудную задачу. Как можно быть уверенным…
— Столько несчастий сваливается на одного, — патетически сказала Нелл. — Сначала трагическая кончина твоего бедного отца, теперь эта позорная история с Жюли. Почему я всегда должна страдать?
— Не ты одна задаешь себе этот вопрос, — мягко сказал Крис. — Может быть, нет такой вещи, как невезение: есть только наша неосторожность. Но в конце концов хуже всех пришлось Жюли…
— Крис! Ты уверен,что это правда?
— Я не доктор, мама. Я могу только повторять то, что говорят врачи. Важно одно: Жюли этому верит. Но скажи мне, почему тебе так не хочется ехать?
Вместо ответа Нелл глубоко вздохнула.
— Ну ладно, — сказал Крис вставая. — Оставайся одна и подумай об этом. Если я буду тебе нужен до понедельника…
— Ах, ну конечно, мне придется ехать! — обидчиво сказала Нелл. — Я всегда жертвовала собой ради детей. Буду продолжать и дальше в том же духе.
— По-видимому, такова участь всех матерей, — мягко сказал Крис. — Это одна из особенностей того странного явления, которое называется жизнью. Вот потому-то меня и удивляют твои колебания. Разве ты не любишь Жюли?