Существование
Шрифт:
Очередной поворот вывел к странно выглядевшему месту: шикарная асфальтовая лента заканчивалась, будто обрезанная, а дальше тянулась неказистая грунтовка. Выглядело это крайне неестественно, живо напомнив неоднократно виденные схожие места. Вспомнить хотя бы то - самое первое, странность которого Трэш сумел оценить, несмотря на то, что пребывал в полуживом состоянии. Тот самый травяной клин перед злополучным мостом, где пришлось пережить кучу приключений (причем, исключительно неприятных).
Здесь травяного клина нет, но граница, рассекавшая чуждые участки поверхности,
Перед линией, за которой отсутствовал асфальт, выстроилось скопище машин. Люди, доезжая до этого места, почему-то их бросали, уходили пешком или оставались в виде россыпей костей. Пара автомобилей застыла дальше, на грунтовке, похоже, они там застряли, очень уж серьезные колдобины, а посадка у них заниженная, предназначенная для ровных дорог.
Великаном среди лилипутов возвышалась окруженная подпиравшими ее легковушками фура. И возле нее происходило кое-что интересное, - не меньше десятка "странных" колотили по бортам прицепа-рефрижератора или пытались вскарабкаться на него. Они были столь увлечены своим непонятным занятием, что не замечали Трэша, пока он не оказался в паре десятков шагов от них.
Дальше все протекало стандартно: дружно притихли и прыснули в разные стороны парами и тройками, забитый машинами пятачок обезлюдел в несколько секунд.
Трэш, пробираясь через затор, первоначально планировал подробно изучить линию, разрезавшую дорогу. Хотя, если честно, особого смысла в этом не видел, потому как и отсюда можно разглядеть все, до мельчайших деталей. Да, действительно очередная странная граница, коих он уже навидался, и коим до сих пор не нашел объяснения. Смотри не смотри, а результат не изменится.
Странные дела тут творятся.
Добравшись до фуры, он был вынужден изменить планы, - от прицепа отчетливо тянуло сырым мясом. Запах не сказать, что сильно аппетитный, но после суточного голодания крутить носом не стоит.
То, с чем "странные" не сумели справиться толпой, для Трэша вообще не проблема, добрался до начинки рефрижератора меньше, чем за минуту. Обнаружилось, что фура перевозила замороженные говяжьи туши, уродливо разрубленные напополам. Неизвестно, как долго она простояла брошенной, но разморозиться не успела, внутри сохранялась отрицательная температура.
Трэш, вытащив одну полутушу, поморщился, тяжело вздохнул и, откусив от нее кусочек, начал жевать. Во рту стало неприятно-холодно, но может это и к лучшему, вкус не чувствовался, а он у сырого мяса не из тех, которыми получится наслаждаться.
Может, приготовить его? Но как? Зажарить на углях? Трэш с сомнением покрутил перед собой ладони. Пальцы слишком толстые и закованы в броневую чешую, когти массивные, кривые, такими только рвать и дробить, а вот чиркнуть спичкой не получится.
Какое-то странное ощущение, он почему-то знает, что когда-то обращение со спичками и зажигалками не являлось для него неразрешимой проблемой. Откуда взялись такие мысли?
Да откуда же, откуда и многое другое - неизвестно
Морщась, продолжил жевать мясо, уставившись за обочину, на которой возвышался металлический щит с указателями. Если ему верить, в пяти километрах отсюда располагается какой-то Шахтинск. Скорее всего - город, туда-то Трэшу и нужно. Вот только, скашивая взгляд на грунтовку, начинал сомневаться, что пройдя нужное расстояние, обнаружит искомое. Уж очень неказисто выглядела дорога и смущала резкая смена, как покрытия, так и прилегающей местности.
Да тут даже провода перебиты, причем столбы по ту сторону совершенно другой конструкции. Что же это вообще такое?
В зарослях, правее щита с указателями, Трэш засек движение. Он и до этого слышал, что там кто-то подбирается, но ничуть не волновался по этому поводу, потому как уловил свежий запах "странных", а опыт показывал, что их опасаться не следует. Еще один заявился, рассчитывая получить свою долю с фуры.
Ничего, как пришел, так и уйдет.
Точнее - убежит.
Трэш, озорства ради, запустил в шевелящиеся кусты увесистую кость, на которой оставалось немного мяса. Шевеление на пару секунд стихло, но затем возобновилось, после чего послышалось довольное урчание, сопровождаемое звучной работой зубов.
Этот любитель человечины, похоже, не только странный, но и наглый до беспредела - в отличие от своих собратьев, даже не подумал убежать, так и грызет подачку на месте. Ну да пускай кушает, не жалко, тут такого добра навалом. Даже если никуда не ходить, просто остаться здесь, долго просидеть не получится, мясо протухнет.
Трэш, избавив полутушу от лучших кусков, принялся за следующую. А, тем временем, "странный" обнаглел окончательно - выбрался из кустов, встал под щитом, и, грызя голую кость, всем своим видом начал показывать, что вполне созрел для получения добавки.
Кстати, насчет внешнего вида - этот каннибал выглядел скверно. Не в том смысле, что ранен или покалечен, а в том, что отличался от обычных людей. Тело выгнулось, раздавшись кверху, колени раздулись неприглядными узлами, голова расширилась в районе челюстей, волос на ней осталось мало, руки выглядели удлиненными, пальцы на них походили на паучьи лапки, увенчанные короткими уплощенными когтями. Трэш таких уродцев встречал неоднократно, это далеко не самые впечатляющие представители "странного племени", встречаются куда хуже. Но этот факт не делал их симпатичнее.
В очередной раз пройдясь зубами по голой кости, людоед с надеждой покосился на Трэша и лебезящим тоном проурчал:
– Первый хороший, Первый дал мясо. Мясо вкусное, мясо сочное, мяса можно много съесть. Хочется еще мяса. Дай.
Трэш, пораженный столь возмутительным поведением, ответил недружелюбно:
– Слышишь, ты, морда охреневшая, а может мне тебя самого на мясо пустить?
– Кого пустить? Куда? Где мясо? Мясная морда? Я ее тоже хочу.