Существо
Шрифт:
Вика снова совершила поступок, который вообще-то был ей совсем несвойственен. Она решила проследить за Настей. Почему-то ей было до смерти интересно, куда же та идет. И она припустила следом.
Очевидно, Насте и в голову не приходило, что кто-то может за ней следить. Она шла, не оглядываясь, спокойно и неторопливо, явно наслаждаясь прогулкой, что было только на руку ее преследовательнице. Вскоре она свернула на одну из тропинок, что вели вглубь леса, и Вика спустя полминуты сделала точно такой же поворот.
Настя не оглядывалась. Поначалу идти за ней было очень
«Да куда же она идет?? Хотела бы я знать, что творится у нее в голове!»
Прошло довольно много времени, и Вика уже стала беспокоиться, найдет ли она обратный путь, когда Настя неожиданно скрылась за группой больших, темно-зеленых кустов, за которыми, по-видимому, и находилась цель ее путешествия.
Вика на мгновенье растерялась, но потом решила, что раз уж забралась так далеко, то должна выяснить все до конца. И, раздраженная вероятностью непредвиденной встречи с Настей, она тоже прошла сквозь кусты.
На другой стороне ее ожидала резкая смена обстановки. Перед ней возникло сверкающее, светло-голубое озеро идеально круглой формы, обрамленное нежной, салатовой травой, в которой то тут, то там серебрились громадные одуванчики.
Место было потрясающе красивое, но Вика этого не заметила. Она хмуро смотрела на Настю, которая, сидя к ней спиной прямо на траве, очевидно, безмолвно любовалась распростершейся перед ней красотой природы.
В сердце Вики закралось едкое презрение.
«Ну конечно! Что еще ей остается, кроме как на водичку таращиться? Она ведь изгой. У нее нет ни друзей, ни родителей. Я поспешила с выводами. Она не зря сюда пришла. Здесь ей самое место. Здесь, где никто ее не видит. Позор ходячий».
Надменно вздернув подбородок (хотя никто не мог сейчас ее увидеть), Вика развернулась и пошла прочь от озера.
Настя ее так и не заметила. Да даже если б заметила, это бы ничего не изменило. Она так сильно любила это место, что даже появление гордячки Соколовой не смогло бы нарушить ее радости от пребывания здесь.
Дома Вику ожидала неприятная новость. Сообщила ей о ней мама.
– Не знаю, как ты вышло, милая, но твоя розовая блузка испортилась в стирке. Понятия не имею, почему. Режим стоял правильный, вообще непонятно.
– Та блузка, что папа недавно привез?
– Да, золотце.
– О нет! Где она??
– В ванной на стиральной машинке.
Вика немедленно помчалась в указанном направлении и вскоре обнаружила испорченную кофту. Впервые она видела, чтобы какая-либо вещь находилась в таком ужасном состоянии. Ткань совершенно поблекла, странно растянулась и как будто готова была распасться на клочки. Можно было подумать, что ее много лет использовали в качестве половой тряпки, но ведь Вика знала, что буквально вчера она была еще совсем новой!
На глаза девочке навернулись слезы. Не желая, чтобы их
Хотя Вика была страшно избалована, она все же понимала, что ведет себя сейчас, как трехлетний ребенок. Но она ничего не могла с собой поделать. Ей безумно нравилась эта блузка, и теперь, лишившись ее, она была вне себя от горя и досады. Ее внутренний мир был слишком узок и ограничен, чтобы она могла с юмором отнестись к этой ситуации.
Кто-то сказал бы: это ведь всего лишь кусок ткани, но для Вики этот кусок ткани был частью жизни, такой же серьезной и значительной, как для кого-то более мудрого и интеллектуально развитого важны, например, друзья или какие-то интересные цели в жизни. И она оплакивала свою кофту с отчаянием, с каким иные оплакивают умершего друга.
Но, в конце концов, ей надоело реветь, и она отдала предпочтение злобе. В ее голове возник образ Насти, которая, наверно, и сейчас сидела на траве перед озером, не зная ни тревог, ни огорчений. Вику почти затрясло от ненависти.
«Да что такое? Этой курице сейчас лучше, чем мне! Ненавижу ее! Ненавижу! Она еще у меня узнает! Да что же это такое, объяснит мне кто-нибудь?! Все ведь было отлично!»
Ей хотелось разбить что-нибудь, сломать, раскрошить! Но в ее комнате все было настолько дорогим, что она просто не могла себе этого позволить. Ей было плохо, как никогда.
Подойдя к столу, она схватила лежавшую на нем тетрадь и с силой хлопнула ею по столешнице. Это как будто несколько облегчило ее ярость. Она устало плюхнулась на стул и, чтобы хоть как-то занять себя, открыла выдвижной ящик в столе.
Там находился предмет, о котором она уже почти забыла. Странный, кислотно-зеленый комок, подобранный ею несколько дней назад на улице. Вика взяла его в ладонь и потрясенно застыла.
Что-то изменилось.
Это был не тот сморщенный шарик, который она нашла. Теперь он был более плотным, округлым и, как это ни поразительно, еще более ярким. Он почти светился изнутри. И, кроме того – у Вики по коже пронеслась стая мурашек – в нем чувствовалось какое-то движение.
Через несколько долгих секунд она поняла, что это была пульсация. Шарик пульсировал, вздрагивал, словно маленькое, вырванное из чьей-то груди сердце.
У Вики кровь заледенела в жилах.
Она пристально смотрела на сияющий, зеленый ком в своей руке и не верила тому, что видела. И тому, что чувствовала.
Шарик был живым. В нем определенно было что-то живое! Вика пока еще не понимала, чем это ей грозило, но уже была вне себя от страха. От страданий по воду испорченной блузки не осталось ни малейшего следа. Она медленно изучала комок со всех сторон, пытаясь определить причину его странной трансформации.
Хоть он и стал значительно плотнее, на нем все еще оставалось множество глубоких складок, которые при давлении ненадолго раскрывались. Сама не зная зачем, Вика принялась разглаживать их все подряд, как будто надеясь в одной из них найти ответы на все свои вопросы.