Супервыстрел
Шрифт:
«Верно. И тогда погибло бы два чеха вместо одного».
Она улыбнулась. «Ты так уверен в своей стрельбе?»
Фрэнк вмешался: «Он, чёрт возьми, эксперт по оружию. Вы бы видели его на стрельбище. Этот парень не промахивается. Я бы точно не хотел, чтобы он в меня стрелял».
Она внимательно изучала Чада, перемещая взгляд с ног до головы по его телу.
«Стрельба по мишеням — это одно. Люди разные».
«Полагаю, ты сегодня убил не только этого чеха?» Чад придвинулся к ней ближе.
«Я его чуть не задела». Она повернулась
«Намеренно? Или это был просто дурацкий выпад?»
«Ну-ну», — сказал Фрэнк, вставая между ними. «Давайте не будем тут строить из себя Джеймса Фенимора Купера. Важно другое: почему кучка чехов в нас стреляет? И кто постоянно лезет в нашу комнату?» Он вернулся к чемодану и захлопнул его.
Сирена неохотно отступила. «Верно. Верно подмечено». Она оглядела комнату, а затем сосредоточилась на Чаде. «Пошли. Я уже выписалась. Тебе нужно сделать это прямо сейчас».
Чаду и Фрэнку потребовалось всего десять минут, чтобы собрать всё обратно в чемоданы и подготовиться к отъезду. На полу всё ещё лежали вещи из номера: абажур, брошюры местных достопримечательностей и подушка с дивана, но всё выглядело так, будто несколько ленивых холостяков устроили шумную вечеринку и не удосужились убраться. Перед самым выходом Сирена вручила Чаду «Глок» и велела ему держать его при себе.
раз. После пробежки по баварскому лесу его не пришлось долго уговаривать. Он сунул пистолет во внутренний карман.
Оформив заказ, Чад и Фрэнк стояли рядом с арендованным BMW на парковке. Через несколько минут Сирена подъехала на новом бордовом Golf и опустила стекло.
«Хорошая машина», — сказал Чад.
«Да. Чехи посмотрели старый, но мне нравятся «Гольфы». В Германии их так много, что они сливаются с толпой. Я знаю одно хорошее место. Следуйте за мной».
Чад покачал головой. «Нет. Я знаю этот город. Ты меня понимаешь». Они с Фрэнком сели в BMW.
Она подняла окно и бросила на него безжалостный взгляд.
•
У него не было определенного места на примете, но Чад знал, что ему хотелось большего контроля, большего влияния на то, где они остановятся и как туда попадут.
Стрельба обострила его восприятие окружающего мира. Это напомнило ему о террористической подготовке, которую Кольт провёл с ним перед командировкой в Германию. Предсказуемость — самый быстрый способ стать шаблонным, самый лёгкий путь к смерти.
Он проделал кружной путь по Габельсбергерштрассе до Дахаурштрассе, затем свернул в Карлсфельд около автобана 99. Он наблюдал, как Сирена следует за ними издалека, периодически останавливаясь на обочине, чтобы проверить, нет ли за ними слежки, а затем быстро догоняя их снова.
Чад выбрал наугад небольшой гостевой дом, достаточно далеко от Мюнхена, чтобы не было толп туристов, приехавших на Октоберфест. «Гастхаус Таушунг» представлял собой трёхэтажное фахверковое здание с оштукатуренным фасадом и всего шестью
На третьем этаже был небольшой балкон, а на втором — побольше, оба с видом на юг. На первом этаже располагался небольшой ресторанчик, совмещенный с баром.
Чад выбрал для себя и Фрэнка мансарду на третьем этаже. Сирена согласилась немного подождать снаружи, а затем снять комнату на втором этаже.
После того, как Чад и Фрэнк зарегистрировались, они спустились вниз на ужин. В баре ресторана было всего пять столиков, и самый большой из них был забит людьми.
Пивовары из местной футбольной команды. Оставшуюся часть зала занимала длинная барная стойка, за которой сидел старик и пил пиво «большой бок».
Они заказали несколько кружек пива и большой ужин. К тому времени, как они почти закончили есть, футбольная команда уже шумела и пела песни. Затем вошла Сирена, и толпа затихла и замерла в ожидании.
Она выглядела совсем не так, как в любой другой раз, когда Чад её видел. На ней были обтягивающие чёрные джинсы, туфли-лодочки, которые делали её ещё выше, и серый свитер, подчёркивающий все изгибы её тела. Волосы, зачёсанные назад, ниспадали крупными волнами на плечи. Она подошла к столику на двоих и села, даже не взглянув в их сторону и не обращая внимания на футболистов. Она заказала бокал вина и, ожидая, пока принесут еду, сделала несколько глотков.
Чад и Фрэнк уже собирались уходить, когда один из футболистов, всё ещё в грязных ярко-жёлтых шортах и пахнувший потом, подошёл к Сирене с широкой улыбкой на толстой челюсти, оглядываясь на своих приятелей, которые смеялись и подбадривали его. Крупный мужчина положил руки на края стола Сирены, наклонился и начал что-то ей шептать.
Его длинные темные волосы закрывали часть лица.
Фрэнк попытался ей помочь, но Чад вернул его на место.
«Одну минутку», — пробормотал он.
Сирена подошла чуть ближе. Одним плавным движением она схватила его за волосы левой рукой, прижала его голову к столу, а затем быстрым правым джебом ударила его в пах. Он с грохотом упал на пол, держась за яйца, и кровь из сломанного носа хлынула на его жёлтую рубашку.
«Теперь мы можем идти», — сказал Чад, поднимаясь.
Они прошли мимо нее, Фрэнк смотрел на истекающего кровью мужчину, направляющегося в ванную, а Чад улыбался Сирене.
Они вернулись в номер всего на пятнадцать минут, когда Фрэнк решил прогуляться. Когда они подъезжали раньше, Фрэнк заметил небольшой парк в двух кварталах от дома. Он сказал, что хочет просто посидеть и посмотреть на звёзды. Он скучал по открытому небу Вайоминга и вечерам, проведённым с женой Мариной на качелях.
Чад долго принимал ванну и как раз вытирался полотенцем, когда в дверь постучали. У двери он спросил: «Да?» «Это я», — прошептала Сирена.
Он натянул шорты и открыл дверь. «Входите».