Супермен III
Шрифт:
По дороге она уничтожила завтрак некоего Джимми Олсона, фоторепортера из газеты «Дейли Плэнет», который остановился у своего излюбленного фургончика, чтобы поесть до работы горячих сосисок.
— Чего тебе, горчицы, кислой капусты?
Продавец сосисок равнодушно тыкал вилкой в свои гарниры, вынимая, развертывая, предлагая и в то же время прикидывая, сколько сосисок он продаст сегодня, сможет ли купить себе новые тапочки и въедет ли к нему в квартиру теща. Эти размышления были внезапно прерваны, потому
Кислая капуста взлетела в воздух, горчица потекла на Джимми Олсона, который был единственным очевидцем всего этого.
— Эй… эй… а моя сосиска?
Однако продавец сосисок был занят не завтраком Джимми, а всеми своими сосисками, ибо они вели теперь независимое существование, катясь вниз по улице в струях пара. Если фургончик опрокинется, он пропал!
— Остановите этот фургон… Кто-нибудь, держите, держите их!..
Туфли продавца были грязными и скользкими, а бегал он всегда плохо. Его фургончик с сосисками убегал от него.
— Держите его! Держите его! Мои горячие сосиски!..
Но никто не собирался преградить путь набиравшему скорость фургону, из которого во все стороны сыпалась кислая капуста и лилась горчица. Ну, и как же далеко мог укатиться этот фургончик по улице большого города? Впереди был ряд телефонных будок. В каждой из них находился какой-нибудь типичный столичный житель, забывший обо всем, кроме трубки телефона в руке и нежного голоса на другом конце провода. Вообразите теперь изумление этих людей, когда в девять тридцать утра в них врезался фургон с горячими сосисками, а будки вместе со своими обитателями повалились одна на другую, как домино.
— Эй! Что за черт?! Оператор, минутку! Меня сшиб фургон с горячими сосисками!
В последней из свалившихся будок была женщина со своим любимым пуделем, которого внезапно почти задушил очень тугой поводок. Он свернул в колечко свое нервное тельце, извернулся и, совсем освободившись, побежал по улице, таща за собой поводок.
— Микки! О, Микки… Вернись!..
Не привыкший к падению на него телефонных будок, Микки бешено лаял. Его ожесточенный лай привлек внимание собаки-поводыря, и она, уже до этого испуганная запахом Кларка Кента, пустилась бежать во все лопатки.
Слепой остался с пустыми руками посреди оживленной транспортной магистрали.
Останки фургончика с горячими сосисками разбились о маляра, успевшего за это время сделать лишь несколько оборотов своего колеса с краской. На него свалилась сперва кислая капуста, за ней пудель и догонявшая его собака-поводырь. Он выпустил рукоятку колеса. Слепой принял ее за наконечник своего поводка, взял ее в руку и покатил колесо вниз по улице.
— Ну, мой дружок, ты не должен так поступать…
Уверенный, что его снова ведет собака, он нанес на мостовую самую причудливую линию, какая когда-либо была изображена в деловой части Столицы. По такой линии мог бы следовать разве что заводной пингвин.
— Покупайте птичек… возьмите пару… разве они не хороши для вас, почтенная леди?
Продавец пингвинов собрал уже свое переваливающееся с ноги на ногу стадо и рассовал пингвинов по карманам. Но один, самый быстрый, ускользнул от него и продолжал топать прямо, пока не угодил в костер, разведенный на краю какой-то стройки. Пингвин загорелся, но продолжал идти.
Кларк Кент, замученный своими очками, с сомнением смотрел на приближающийся к нему предмет. Действительно ли это маленькая горящая птица? Неужели какой-нибудь ребенок мог ради забавы поджечь птицу? Сдвинув роговую оправу очков, он, наконец, разглядел все, как следует.
— Хм… горящий пингвин…
Как положено хорошему гражданину, Кент потушил птицу.
— Ладно, приятель, он твой…
Продавец пингвинов был тут как тут:
— Он немного поврежден, но я продам и горелого. Возьми его за двадцать центов.
— О, да… Да, конечно…
Кларк Кент вытащил из кармана монетки и пошел дальше со своей обгоревшей птичкой.
— А дальше что? — размышлял он, как все мы часто делаем в большом столичном городе.
Банковский охранник в конце улицы размышлял точно так же, когда ему скрутили руки на спине, а второй грабитель вошел в парадную дверь банка. Охранник покачал головой, взволнованный проблемой, застрелят ли кого-нибудь в процессе ограбления, в особенности его самого.
— Полегче, парень, у меня ревматизм в этой руке…
— Тогда не двигайся! — проворчал сзади бандит.
— Я и не двигаюсь. Тебе, наверное, кажется, что я двигаюсь, а я стою тихо, как мышка…
Где же Супермен? Разве это не его дело?
Он рассматривает обуглившуюся пластмассовую птицу.
Между тем откуда-то послышался голос директора банка, к голове которого приставили дуло пистолета:
— Не стреляйте в меня, мистер, особенно в голову!
— Открывай подвал!
— Он открыт, это все ваше… Берите все, как есть, в беспорядке…
Подвал банка — уютное местечко, где спят деньги, часть в серебре, часть в золоте, славная кучка денег. Грабитель быстро собирал их, сердце его выскакивало из груди, пальцы летали над самой большой в его жизни добычей. Господи, помоги мне выйти отсюда с полными руками!
Банковский охранник принял трудную позу йоги, наклонив плечи назад, так что лопатки сомкнулись, как крылья цыпленка.
— Только двинься, и я влеплю тебе заряд в уши!
— Я окаменел, приятель… как пластмассовая какашка, о'кей? Не ломай мне кости!