Супермен должен умереть-2
Шрифт:
Хоть каких-нибудь.
Чего китайцы точно не хотели, так это договариваться. В смысле, не с нами договариваться, а со своими мятежными некстами. Об умении коммунистической партии Китая вести переговоры с инакомыслящими ходили легенды еще со времен площади Тяньаньмэнь.
Парадокс ситуации заключался в том, что в мирном урегулировании этого вопроса не был заинтересован вообще никто, за исключением самих некстов, поднявших мятеж. Мировое сообщество, на словах выступающее против силового урегулирования ситуации, затаилось и так, затаившись, жаждало крови. Дело
Мне на территориальную целостность Китая было плевать. Я вообще не понимаю, чего все в середине двадцать первого века все носятся с этой территориальной целостностью, как с писаной торбой. У интернета, например, нет никаких границ, и хотя тот же Китай пытается с этим утверждением не согласиться, у него мало что получается.
На что мне было не плевать, так это на тот факт, что в результате моих действий может погибнуть несколько тысяч человек. Потому что никаких сомнений в том, что если я добьюсь успеха и китайские нексты потеряют свои способности, церемониться с ними никто не будет.
Когда я поделился своими сомнениями с Гарри, тот неожиданно легко согласился.
— Мы пока ни до чего и не договорились, так что можем соскочить в любой момент, — сказал он. — Всегда можно вернуться в первоначальному плану и выбивать некстов поодиночке. Я вообще не понимаю, чего ты так уцепился за второй аспект.
А и действительно, чего я так зацепился за второй аспект?
Наверное, от лени. Второй аспект действовал по площадям и казался мне более эффективным. Одно срабатывание — и сотня некстов долой, как в Москве. Это казалось гораздо проще, чем нулить их всех вручную.
Но полагаться на то, что срабатывает вне зависимости от твоего желания, было нельзя, поэтому я и пытался задействовать его в "лабораторных" условиях, и отчего потенциальная миссия в Китае казалась одной большой авантюрой.
Ицхак о переговорах Гарри с китайцами наверняка знал, в конце концов, мы продолжали пользоваться его гостеприимством, но делал вид, что не знает. Так ему было проще.
История в очередной раз зависла в мертвой точке, и я в очередной раз подумал о том, как мне это надоело.
Мир словно не хотел, чтобы его спасали.
Когда очередной избранный получает свой главный квест по искоренению мирового зла, ему тут же подгоняют соответствующее снаряжение, знакомят с командой поддержки во главе с мудрым наставником, который в заявленной проблематике непременно шарит, обещают соразмерную тяжести ситуации награду и вообще по мере сил и возможностей содействуют, разве что красную ковровую дорожку в начале похода не расстилают.
А тут что-то как-то не так.
Снаряжение идет по разряду "чо сам найдешь", вместо команды один иностранный суперубийца с неясными мотивами и группа сгорающих от жажды мести израильтян, единственный вроде бы шарящий в ситуации персонаж играет на другой стороне, а в качестве награды маячит разве что пуля в
Так ведь мешают. Покажите мне еще одного героя, которого все время великой миссии то и дело в застенки бросить норовят.
Ладно, одного напомнили, зачет. А еще?
Границу просто так не пересечь, в аэропортах нашего брата пасут, за последнее время я так часто менял документы, что уже не помню, какую фамилию надо говорить на паспортном контроле. О том, что на родине меня вообще в федеральный розыск объявили, я даже не говорю.
Плюнуть на все, отправиться на Гаити, грохнуть Кракена, покреститься в негры, стать новым Папой Доком и делать, что захочу… Или просто какой-нибудь левый остров себе отжать, тогда пункт с Кракеном можно будет вычеркнуть.
— Насчет острова, кстати, неплохая идея, — сказал Гарри, и тут я обнаружил, что последнюю фразу думал вслух. — Только надо брать какой-нибудь со сложившейся инфраструктурой. Чтоб можно было в магазин пойти, а не самому на пальму за бананами лезть.
— Да что мне те бананы, — сказал я.
— А, тебе лезть и не придется, я забыл, — сказал он. — Кстати, вот об этом. Ты никогда не думал, что в контролеры класса “апокалипсис”, чьего появления мы всеми силами стараемся избежать, может выбиться какой-нибудь шаман из племени мумба-юмба, о котором нам вообще ничего неизвестно? Захочет он, например, дождь призвать, тут всей нашей цивилизации и конец.
— Думал, — сказал я. — А что толку?
— Я к тому, что конец света по версии Зеро может придти к нам откуда угодно, — сказал Гарри. — И все, что мы можем, это лишь стараться его предотвратить. Но никаких гарантий. Я китайцам, кстати, так и сказал — никаких гарантий.
— А они что?
— А они мнутся, — сказал Гарри. — Думают, прикидывают. Там тоже много людей и у всех свои интересы. Ты ж понимаешь, если ты влезешь и у тебя по каким-то причинам не получится, им все равно придется продавливать силовой вариант. Вплоть до ядерного удара по своей территории.
— На это они не пойдут, — сказал я не слишком уверенно. — Никто на такое не пойдет.
Суперубийца пожал плечами.
— Блажен, кто верует, — сказал он. — Китай — это игрок номер два на мировой арене. Или номер три, как посчитать. И все то время, что тянется этот внутренний конфликт, он теряет очки.
— Ты так говоришь, как будто мы тут в футбол играем.
— Политика немного сложнее, чем футбол, — сказал Гарри. — Поверь человеку, выросшему в стране, где разбираются и в том, и в другом.
— Политика — это продолжение футбола другими средствами, — сказал я.
— Мне иногда кажется, ты совсем не думаешь, что говоришь, — сказал он. — Лишь бы ляпнуть что-нибудь с уверенным видом.
— На том и стою.
— Мяч не на нашей стороне, — сказал Гарри. — Он пока завис над стадионом, и черт его знает, к какой команде он свалится.
— А вот это к чему сейчас было?
— К тому, что надо что-то делать, — сказал Гарри. — Мне надоело сидеть на месте и любоваться закатами.