Супермен для феминистки

Кускова Алина

– Егоровна, ты кричишь?! – Из окна высунулась одна соседка. – Чего случилось? Твои снова кошку в микроволновку засунули? Вот ироды малолетние!

– Тут другой ирод нашелся. Всамделишный маньяк! Чтоб мне не сойти с этого места!

Забелкин дохромал до подъезда, печально поглядел на старушек и скрылся в дверном проеме.

– Егоровна, да неужели ты, голубушка, маньяка видела?

– Не только видела, но и ощущала его своим организмом, – хвасталась старушка.

– И он лишил тебя чести?!

– Не успел. Ты в окно выскочила, он испугался твоих бигудей и сбежал.

– И

как он, молодой или в возрасте? Чего хотел?

Раиса Егоровна обстоятельно объяснила всему двору, что сегодня среди темного вечера ее встретил маньяк и потребовал немедленного удовлетворения своих насущных потребностей. Он возжелал ее, Раису Егоровну, потому что она в «семьдесят пять снова ягодка опять», и не позарился на какую-либо переспелую молодуху. Предпочел опытную женщину. Сам маньяк вполне приличный, обходительный, но обзывается, хоть и не нецензурно, но все-таки обидно. А так от нормального человека совершенно неотличим. Чем-то похож на их бывшего соседа, Василисиного мужа, которого она выгнала на прошлой неделе. Куда он ушел, она проглядела, потому что ее отвлекали и мешали сосредоточиться на маньяке. Но она еще постоит немного, пару часиков, может, он вернется. Соседка решила составить ей компанию, и через пятнадцать минут обе старушки обшаривали местные кусты в надежде отыскать пропажу.

Василиса возвращалась с работы как раз в тот момент, когда Раисе Егоровне показалось, что она нащупала в кустах оттопыренный мужской орган. Она вскрикнула и вытащила на божий свет, вернее в тьму-тьмущую двора, бытовой мусор, действительно напоминающий ухо.

– Что вы ищете, Раиса Егоровна? – Василиса не смогла пройти мимо нее.

– А, это вы, дорогая моя! В наших краях завелся маньяк. Он меня сегодня чуть не лишил чести и достоинства. Теперь мы его ищем.

– Ваше достоинство?

– Маньяка, милочка. Остерегайтесь, зло притаилось в кустах!

Старушка ошиблась на несколько метров. Зло сидело на лестничной клетке напротив своей бывшей двери и ждало свою бывшую жену. Увидев Василису, Забелкин подскочил, забыв про больную ногу.

– Ты?!

Такой он ее поначалу даже не узнал. Высокая, симпатичная, ладная, ухоженная – это была не его жена. Перед ним стояла Василиса Прекрасная из сказки. В такую он когда-то влюбился. Да, раньше она была такой. И что же за перемены подвигли ее вернуться к прежнему образу? Свобода?! Забелкин почувствовал укол ревности.

– Я, – просто сказала его бывшая жена и остановилась. – Зачем пожаловал? Если за деньгами, то их у меня нет. И даже если бы были, то я бы тебе их не отдала. Это моя законная половина. Я получила их за прожитые с тобой годы. Согласись, это честно.

Забелкин прикинул в уме, сколько могла стоить модная куртка, кричащая сумка и навороченные туфли. Добавил сюда парикмахера, визажиста, маникюршу. Приплюсовал сюда мелкие расходы и присвистнул. Истратила много, но немало от нажитого им капитала и осталось.

– Зачем взяли монету? – прошипел он сдавленным голосом.

– Монету? – удивилась Василиса. – Я не помню зачем. У Алевтины спроси. Кстати, мы все поделили пополам. Если ты сомневаешься, то обращайся в суд.

Последний

довод был решающим. Его подсказала Алевтина. Забелкин ни за что не станет туда обращаться, в этом случае ему придется объяснить, каким образом он на свою зарплату научного сотрудника сумел накопить неслыханные деньги.

Услышав последнюю фразу, Забелкин рассвирепел. Он накинулся на Василису, пытаясь дотянуться руками до ее горла.

– А! Вот ты где! – Тяжелая сумка с овощами опустилась на его голову глухим ударом. – Пока мы в кустах искали, он побежал за новой жертвой! Звоните в милицию и на радиоузел! Маньяк обезврежен. Жалко, редакция районной газеты не работает круглосуточно, такой был бы кадр.

Кадр тем временем приходил в себя после удара кабачком. Перед его глазами проплывали четыре старушки и две Василисы. Его бывшие жены что-то объясняли старушкам, те не верили и твердили свое. Василисы махали руками, указывали на него, что-то говорили, старушки разочарованно вздыхали.

– Что тут у тебя происходит? – Василиса прервала разговор с соседками и обернулась. Возле нее стоял Степанов. Он довольно улыбнулся, глядя на Василису, и недоуменно приподнял брови, оглядывая всю картину в целом.

– Да так, мелочи жизни, – махнула рукой Василиса.

– Хороши мелочи, – не согласилась Раиса Егоровна, – мы поймали маньяка, а она его сдавать куда следует не хочет, говорит, что это ее бывший супруг. Вы только, Андрюшенька, посмотрите на него, – ничего общего с Забелкиным! Рубашка несвежая, лицо голодное, на ноге, только вглядитесь, гипс!

– Может, он там хранит свои драгоценности, – усмехнулся Степанов, приглядываясь к мужчине, лежащему у Василисиных дверей. – Да нет, это не маньяк, это точно Забелкин.

– Вот видите, – обрадовалась Василиса, – что я вам говорила?! Это мой бывший муж, а не маньяк-одиночка. Хотя, судя по тому, как он себя со мной сегодня вел, все может быть.

– А! Значит, признаете, что он – маньяк!

– Дорогие дамы, не глумитесь над увечным мужичком, – Степанов выразил мужскую солидарность, – это точно наш бывший сосед Забелкин, который, по всей видимости, пришел к своей, я надеюсь, все еще бывшей жене Василисе.

– Да, это так, – качнула головой Василиса, – я – бывшая, точно. Только мне его все равно нужно куда-то деть.

– Правильно, голубушка, в тюрьму его!

– Вы уж извините, Раиса Егоровна, но я лучше его домой отвезу, родители, небось, уже беспокоятся.

– И у маньяков есть родители, – задумалась старушка, – я бы своего маньяка в детстве прибила.

Василиса хотела вызвать такси, но вместо него вызвался Степанов. Он предложил отвезти полупьяного и полуживого Забелкина на своей «девятке». Василиса согласилась. Конечно, она не хотела бы связываться ни с кем из мужчин, принимать от них какие-то знаки внимания и помощь. Но в этом случае она снова оказалась в затруднительном положении. И в очередной раз рядом с ней, как по мановению волшебной палочки, оказался Андрей Степанов. Он подхватил бесчувственного Забелкина легко, как пушинку, и поволок вниз. Что ему придавало силы? Наверное, осознание того, что он помогает женщине.