Суперклей для разбитого сердца
Шрифт:
– У тебя сегодня особый день, Инночка!
– Такой же особый, как последний день Помпеи? – с нескрываемым подозрением уточнила я.
По скорбным лицам Зои и Кати можно было предположить, что мне придется существенно хуже, чем древней Помпее, от которой остались хотя бы воспоминания.
– Ой, да что ее мучить! Давайте скажем сразу! – не выдержала сердобольная Катя. – Инка, ты сегодня на телевидение идешь!
– За что? – с укором спросила я шефа.
– Не за что, а зачем! – поправил меня Михаил Брониславович. – Инночка, душенька, нам вновь заказали разворотик для цветного журнальчика. Нужно срочно сделать
Шеф протянул мне вырванный из блокнота листочек, на котором поразительно неразборчивым почерком было начертано какое-то слово. Прочесть его было невозможно.
– На что похоже? – с интересом спросила меня Зоя.
– На зубцы Кремлевской стены, нарисованные двухлетним ребенком, – ответила я.
– Катька увидела панковскую прическу «ирокез», – засмеялась она. – А мне показалось, что это энцефалограмма!
– Нет-нет, это названьице очень популярной группочки! – авторитетно заявил шеф. – Сегодня вечером она дает концертик в Драматическом театрике, а перед этим появится на телевидении в передачке «Добро пожаловать!». Ты, Инночка, тоже будешь там, я договорился с Максиком. Задашь артистам пару вопросиков и добудешь нам эксклюзивчик.
– Как в прошлый раз? – мрачно спросила я.
В прошлый раз меня откомандировали на запись телевизионной передачи с участием очень известной артистки театра и кино. Сама по себе беседа ведущего с кинозвездой была довольно скучной, интрига неожиданно выявилась в другом. Еще в самом начале записи, едва гостья развалилась в мягком кресле, на ее круглое плечико из-под кофточки-безрукавки выпала, извините за пикантную подробность, бретелька бюстгальтера. Плечико было белым, а бретелька черной, так что погрешность в такелаже бросалась в глаза. Сама актрисуля нисколько не конфузилась, а вот режиссера программы злополучная бретелька жутко нервировала. Поскольку я сидела в последнем ряду, непосредственно под огромным окном аппаратной, мне было слышно, как режиссер по внутренней связи призывает работающих в студии операторов обратить внимание звезды на непорядок в ее туалете. Чтобы не мешать беседе, те вынуждены были прибегнуть к языку жестов, который, на взгляд актрисули, вероятно, был недостаточно выразительным. Жестикуляция парней за камерами вызвала на личике звезды гримасу легкого удивления, а на мечущегося в «авариуме» режиссера, который, словно в приступе чесотки, елозил рукой по плечу, она вообще не обращала внимания. В конце концов наиболее решительный из операторов, подчиняясь распоряжению режиссера, в полуприсяде подобрался поближе к беседующим и собственноручно заправил бретельку под плечико актрисулиной кофточки. Что тут началось! Звезда разразилась бурей негодования и едва не разрыдалась! Оказалось, что легкий беспорядок в ее туалете был продуманным проявлением игривого кокетства, а эти тупицы, эти мужланы, эти провинциальные хамы ничего не поняли и оскорбили, унизили, р-растоптали!
Скандал был шумный, замять его удалось с трудом. Разумеется, в смонтированной телепередаче не было и намека на пикантную суету вокруг блудной бретельки, зато я в своей статье описала это лифчик-шоу со всеми подробностями. А ушлый народ в редакции иллюстрированного журнала, заказавшего нам материал, сбацал из моей статейки целый разворот с фотографиями и дополнительными подверстками: рекламой салона элитного женского
– Как в прошлый раз – это будет самое то, что надо! – простодушно обрадовался Михаил Брониславович.
– Только фишка с лифчиком на этот раз не пройдет, – подала голос Зоя. – Я так поняла, это мужская группа. Мало надежды на то, что парни придут в бюстгальтерах.
– Ничего, возможно, у них будут дырявые носки, рубашки с оборванными пуговицами или толстый-толстый слой перхоти! – утешила меня Катя.
Я мрачно посмотрела на коллег, беспардонно веселящихся за мой счет, но решила в порядке исключения простить им отсутствие чуткости. У меня еще были вопросы по существу дела:
– А что поет эта мужская группа?
– Ну, что-то она поет… – уклончиво ответил шеф.
– Знаешь, у них есть такая песенка: «Та-ра-ра, та-ти, ти-та! О! Йо!» – фальшиво напела Катя. – Слов не помню. Возможно, «та-ра-ра» – это и были слова…
– Ладно, – я поняла, что заранее составить себе представление о репертуаре артистов-инкогнито не смогу. – А как они поют? Хорошо?
– Хорошо? – Михаил Брониславович почесал плешивое темечко. – Максик сказал, что они поют, как соловьи…
– Не совсем так, – деликатно поправила начальника Зоя. – Максим сказал, что они поют, как курские соловьи, контуженные в одноименном сражении!
– Короче, все вопросы – к Максу! – подытожила Катя.
– Запись программы начинается в семнадцать ноль– ноль, но Максик очень просил тебя подъехать заранее, – сообщил шеф.
– Так я поехала? – я обрадовалась возможности загодя сбежать из конторы.
Коллеги ответили мне нестройным хором.
– Удачи! – пожелал Михаил Брониславович.
– Сделай их! – напутствовала меня Катя.
А Зоя почему-то жалостливо сказала:
– Со святыми упокой…
Надеюсь, она имела в виду участников мужской группы, которым предстояла встреча с такой чумой, как я!
До пяти часов вечера у меня была еще уйма времени, поэтому я вновь решила уделить внимание нашему с Зямой детективу. Я в очередной раз позвонила Ане Клюевой, и на сей раз удача мне улыбнулась.
– Чего надо? – бодро чирикнул в трубке девичий голос.
– Шоколада, – авоматически срифмовала я.
– Это кто? – удивилась Аня.
Очень хотелось сказать: «Дед Пихто», но я удержалась и вместо ответа строго спросила:
– Гражданка Анна Клюева?
– Ну? – растерянно отозвалась моя собеседница.
Чтобы не ляпнуть: «Баранки гну», я вынуждена была зажать себе рот. В результате образовалась интригующая пауза, и девушка занервничала:
– Кто это говорит? Чего вы хотите?
– Правдивых показаний, – веско сказала я. – Вас, Анна, беспокоит сотрудница розыскного агентства «МБС», капитан Инесса Кузнецова.
Капитанское звание я присвоила себе на том основании, что в студенческие годы была капитаном команды КВН.
– Ой! – пискнула Аня. – А что я такого сделала?
Я зажмурилась, наслаждаясь удовольствием работать с таким благодатным материалом, как Клюева.
– Вы совершили ошибку, которая может стоить вам работы, – строго сказала я. – Единственная возможность исправить ситуацию – оказать помощь следствию. Я должна вас немедленно допросить. Ваш адрес мне известен.
– Да-да, приходите, – сказала Аня.